Недавно, по словам Дмитрия, Кацап очень заинтересовался продажей в частные руки предприятия «Шахтерскоблэнерго» — компании на балансе которой состояли все электрические сети области. Продажа эта состоялась в последний год правления Кучмы. Самым пикантным моментом этой сделки было то, что государственная организация «Единый энергорынок Украины» подала в суд о взыскании с государственного акционерного общества «Шахтерскоблэнерго» суммы задолженности 500 млн. гривен. Суд признаёт задолженность — она бесспорна. Но облэнерго в свою очередь за потреблённую электроэнергию должны государственные шахты, а им — генерирующие теплоэлектростанции, а тем — ГП «Энергорынок» — в принципе узел можно развязать. Но всякие там узелы и цепочки здесь ни к чему. Все должно быть строго по закону — мы строим правовое государство! Поэтому «Энергорынок» подает заявление в исполнительную службу. Имущество (все линии, трасформаторные подстанции, распределительные щиты) описывается и выставляется на аукцион. Торги выигрывает банк, близкий к тогдашнему губернатору Фремову. Вот такая вот политика абсурда: у двух предприятий один хозяин, но есть внутренние долги. После того как поработала Фемида, хозяин лишается одного из своих предприятий взамен получая сумму в 300 раз меньшую той, которую он затратил на строительство потерянного предприятия.
Экспертную оценку облэнерго делала та же фирма, что и оценивала «Бастион». Поэтому было принято решение просить аудиенции у Кацапа и показывать все документы: «Враг моего врага — мой друг!».
Встреча у губернатора была назначена на 7-30. Безусловно удивительно, но Дима сказал, что рабочий день у Кацапа начинается с 8 и расписание составлено на много дней вперед, а «так как наше совещание не запланировано заранее, то на другое время и рассчитывать было нельзя». Ну и фиг с ним, хоть на шесть утра, лишь бы помогло. Встал Богдан в полшестого, умылся и — в гараж. Эти полтора километра пешком всегда были для него желанным моционом — время спокойно подумать, спланировать день. Сегодня думалось только о предстоящей встрече. «Мужик он вроде не глупый, да вот захочет ли разобраться и помочь. Плюс — это то, что он перед выборами он должен землю рыть, чтобы показать, как новая оранжевая власть справедлива и действенна. Минус — в том, что дело Батулы было сложным, тут сразу перед журналистами не похвалишься — для пропаганды обычно берут ситуации попроще. Да и размах не тот, то ли дело отменить незаконную приватизацию Облэнерго!
Дорога в гараж занимала у Богдана обычно минут пятнадцать — двадцать. Через арку на улицу Ватутина, две остановки по трамвайной линии, кольцо трамвая, перейти через дорогу и еще метров пятьсот вдоль посадки. Всё было привычным и особо не могло привлечь внимания — он прошел здесь более десяти тысяч раз, но были две вещи, которые Богдан терпеть не мог: пыль и мусор. Невольно и сейчас делал заметки: нормально — с утра дождик прошел — пыль прибил, а тут совсем плохо — опять помойку растащили, бутылок набили. Откуда взялась пыль Богдан не знал — она была здесь всегда, и никто, во всяком случае в последнее время не мешал ей быть везде, но особенно много её было вдоль тротуаров и рельс. Проезжающий трамвай поднимал такое облако, что поравнявшись со сторонним наблюдателем, скрывался из виду буквально через несколько секунд. Когда дул сильный степной ветер кучи пыли перемещались, как барханы в пустыне, снижая видимость до минимума. А мусор бросали люди, просто бросали там, где появлялась необходимость — ни одной урны на эти несколько улиц не было, а нести мусор с собой, очевидно, никому не приходило в голову. Кроме того, людям помогали десятки бродячих собак и кошек — их было здесь очень много. Но сейчас всё это было не важно, сейчас было особенное время, такое бывает дней десять в году всего —
Весна — пора цветения абрикос и вишен и осеннее бабье лето — вот пожалуй и все время в году, когда Богдану было по-настоящему хорошо и он чувствовал свою полную гармонию с окружающей средой. Зимой была слякоть и резкие перепады температуры, пасмурно и грязно. Летом — очень жарко и пыльно. Вообще, Богдан в последнее время часто ловил себя на мысли, что практически всё время после окончания института он жил в каком-то искусственном мире, где работа и завод означали всё. Он не замечал природы, не умел отдыхать, он многое упустил, но теперь, теперь надо постараться жить иначе. Надо научиться радоваться казалось бы простым вещам — этим цветущим деревьям, яркому солнцу, небу…
