– Я вас слушаю, Валентин Федосеевич, – Рябцев поощрительно улыбнулся.
– Колька к вам поступал, то есть внук мой. На исторический.
– Ну и как успехи? Сколько баллов набрал?
– В том и дело, что не набрал, – был ответ.
– Что ж, бывает, – посочувствовал Рябцев.– История – наука серьезная… – Но продолжить не успел – Евсеев его перебил:
– Да что там серьезного? В книжке же все написано! Выучи да сдай, только и всего. А Колька не такой… В меня, что ли, дурака, пошел? Он как думал, так все и написал. А теперь мне же боком писанина и выходит.
– Вы-то здесь причем? – удивился Рябцев.
– Как – причем? Это же я ему про войну рассказывал! Как думал, так и говорил. А он все это потом на экзамене выложил.
– Я вас понимаю, Валентин Федосеевич, прекрасно понимаю, – мягко заговорил Рябцев, невольно косясь на дверь. – Но ведь на то они и экзамены, чтобы отбирать наиболее подготовленных! Многие не поступают, но не расстраиваются, упорно готовятся и снова к нам приходят. И не надо так переживать. Вот увидите, на следующий год ваш внук обязательно поступит.
– Может, и поступит. А мне все равно его жалко, – продолжал упрямиться старик. – Он ведь все от души… что думал, то и написал. А теперь что? Зря, выходит, я ему про войну всю правду рассказывал?
– К вам можно?
– Да, конечно…
– Привет, Миша! А у меня все готово: выправил, вычистил… Огурчик! – радостно дребезжала мембрана. – Жду обещанного предисловия. Когда заеду? Да не буду я к тебе заезжать, прямо сегодня рукопись и отдам. Меня ведь тоже в мэрию пригласили!
