«Много приходилось видеть такого, что разъединяло чёрный народ от белого, хотя этот народ и принадлежал к одному племени, но в голову ей не раз западала мысль: почему бедные люди — бедны? Зачем существуют люди, которых называют рабочими и обращаются с ними невежливо? Но всех этих вопросов она не могла разрешить…»
Здоровье Фёдора Михайловича за последние месяцы сильно пошатнулось.
Прошлые галлюцинации, кровохарканье были грозными вестниками тяжёлого недуга, но он не придал им серьёзного значения. Галлюцинации прекратились — ну и хорошо. А кровохарканье, так напугавшее сначала, — потом уже перестало казаться страшным.
Решетников привык смотреть на себя, как на рабочую лошадь. Но за последнее время появилась одышка, какие-то подозрительные боли в груди, возобновилось кровохарканье. И всё-таки, с трудом превозмогая сонливую усталость, он заставлял себя сидеть над рукописью и писал лист за листом.
К брестским врачам он не обращался. Не верил им, да и мало ли что бывает с человеком! Может, всё это от сильного кашля — просто рвётся какой-нибудь кровеносный сосудик, может, оттого, что температура часто поднимается. Мультановский говорил, что от водки, пить не велел, да всё это пустяки. У некоторых кровь идёт часто носом, и — ничего, живут люди, хоть бы что. Скорее всего, это от неприятностей…
Фёдору Михайловичу опротивел Брест. Кажется, он предпочёл бы полуголодное петербургское существование брестским обедам и вечерам, которые попрежнему задавала Серафима Семёновна. Кроме того, литературные дела требовали его присутствия в Петербурге.
Фёдор Михайлович готовил к печати первое собрание своих сочинений. Серафима Семёновна тоже как будто склонялась к мысли об отъезде. Брест давал себя чувствовать и ей. Особенно тяжелы были сплетни о том, что она больна сифилисом.
Правда, Цитович, главный врач госпиталя, старался прекратить эти сплетни и даже, пригласил её на роды к своей жене, но остальные продолжали открыто высказывать своё пренебрежение. Кроме того, и её здоровье тоже стало хуже. А тут её ещё очень огорчила неприятная история, случившаяся с её братом — Фёдором Семёновичем. За какую-то провинность или дерзость председателю суда его уволили. А перед тем умер младший брат Юлий. Решетников стал убеждать жену уехать из Бреста.
Серафима Семёновна колебалась: приходилось расстаться со многими вещами, купленными для брестской квартиры, но в конце концов Решетникову всё-таки удалось убедить её.
Осенью они переехали в Петербург и в Эртелевом переулке наняли квартиру. Фёдор Михайлович вздохнул с облегчением. Назначенные Некрасовым пятьдесят рублей в месяц обеспечивали квартиру и самое необходимое. Фёдору Михайловичу этих денег казалось достаточно, но жена смотрела иначе.
— Не нужно было уезжать из Бреста, раз ты не можешь обеспечить семью! Ну, что твои пятьдесят рублей? — точила она мужа.
И Фёдор Михайлович, отрываясь от романа, написал несколько очерков для «Искры». Требования Серафимы Семёновны мешали сосредоточиться над деталями, над художественной отделкой романа, но делать было нечего: приходилось думать о немедленном печатании.
По правде говоря — нести рукопись было страшновато. Что как не примут, да ещё и разругают!.. Ведь ни одно из его произведений не прошло гладко…
Первое собрание сочинений вызвало злобные нападки критиков. Особенно крепко доставалось за повесть «Между людьми». Критик Авсеенко так прямо и писал:
«Неужели повести, подобные «Между людьми», пишутся не ошибкой, не в угаре, а по побуждениям и при участии сознательности? Неужели подобные произведения надо понимать в их прямом смысле, не допуская со стороны автора ни обмолвок, ни недоразумений?»
Как будто он, Решетников, писал эту горькую правду жизни, сидя в сумасшедшем доме. Было обидно, что есть люди, которые сознательно закрывают глаза на общественную несправедливость, на великую драму жизни народной.
Нет, люди не понимали его! И не только Авсеенко — от этого чего же ждать? — а даже и те, которые именовали себя демократами. Например, Скабичевский тоже чёрт знает что написал.
«Задуман сюжет превосходно; более драматического сюжета трудно придумать. Но что сделал Решетников с ним?..»
