Когда Дылда, оставив свою позицию, спустился сверху и нагнулся над оружием, Николай изо всей силы ударил его носком сапога в грудь. И в ту же долю секунды сорвал с головы кубанку и метнул ее в Царя ночи, а когда тот увернулся инстинктивно от летящего ему в лицо предмета, выбил в прыжке наган из левой его руки.
Выбил и упал на спину, поскользнувшись. И все-таки успел выхватить из-за пояса свой наган, спрятанный под шинелью, и упредил выстрелом кинувшегося с ножом Козобродова. Бандит отшатнулся, тут же схватил остолбеневшую от всего Зинаиду и прикрылся ею, притянув к себе согнутой в локте рукой за горло и выставив из-за нее сбоку нож.
Дылда не подавал признаков жизни.
— Ну, что будем делать, Лага? — спросил, вставая, Журлов.
— Не подходи! — вскрикнул Козобродов. — Видишь пику, живым не дамся. Кого-кого, а Зинку-стерву с собой возьму!
— Ладно, Федор, — примиряюще ответил Николай, — послушай меня — отпусти женщину. Слово даю: спрячу наган, с руками голыми пойду на твой нож.
— Врешь?! — прохрипел Царь.
— Смотри, Лага, передумаю, — с тихой угрозой отвечал Николай.
И тогда Козобродов оттолкнул от себя Зинаиду.
— Ну, начальник, прячь пушку, как сказывал.
И как только Журлов опустил наган в карман, Царь ночи прыгнул вперед. И попытался нанести удар ножом снизу.
Сработал «автомат»: Николай сумел, не включая мысли, выполнить прием — «уход, заход, захват». И вот уже рука бандита завернута за спину. Но рука эта, как толстый жгут, сплетенный из одних сухожилий, медленно, но верно выворачивается из его перехвата, из которого даже бывший тренер Николая не мог выйти. Поняв могучую силу Козобродова, Николай отпускает его руку и делает шаг назад. И тут же новый удар ножом сверху! И снова выручает отработанный до автоматизма прием самообороны. Нож — на снегу. Журлов сам идет в атаку и проводит свой коронный прием. Нет, как бы ни поднаторел бандит в поножовщине и драках — не устоять ему против школы, которую проходят люди, государством поставленные на борьбу с преступностью. Рывок — захват — еще рывок. Царь ночи гулко бьется затылком о твердую наледь, когда ноги его — еще в воздухе.
— Ну так, Зинаида, — с трудом проговорил Николай и задохнулся на фразе. Прижав ладонь к диафрагме и широко открыв рот, он, как рыба на суше, хватал морозный воздух. — Давай в отдел… Кто там будет… Скажи, я послал… Прости, Зинаида, дышать нечем… Быстро!!! — закричал он неожиданно звонко и радостно.
Москва, Инфотдел ОГПУ
Шайка Царя ночи — Козобродова ликвидирована: следствием изъято 30 человек.
Николай Балог тяжело дышал. Рот его был заткнут грязной, пахнущей бензином тряпкой. Руки, связанные за спиной, затекли. Дальше идти не было сил. Как он ни старался сделать движение вперед, ноги не слушались его. Все кончено! Он посмотрел на верхушки деревьев, пытаясь разглядеть хоть кусочек затянутого тучами неба, но кругом был только мрак. Тихий шелест листьев деревьев немного успокоил его. За последние два года лес для него стал вторым домом, и в нем он чувствовал себя хорошо.
Двое пьяных фашистов вновь стали толкать его в спину прикладами автоматов, но боли не чувствовалось, и это его воодушевило. Николай решил выпрямиться и идти на казнь, но тело не слушалось, и от подступившего бессилия он чуть было не заплакал, но сдержал себя; такое уж давно с ним не случалось.
Яркий луч карманного фонарика резанул по его глазам. «Только не это! Только не показать своей слабости перед врагом!» Николай что было сил дернулся в сторону от света и… проснулся. Еще в полудреме он обвел взглядом свою холостяцкую комнату: однотумбовый письменный стол, заваленный газетами, журналами, исписанными листами бумаги, единственный венский стул — и окончательно пришел в себя. Солнечный луч, заглянувший в окошко, высветил на подушке неправильной формы квадратик. «Вот и свет от фонарика», — вспомнился сон.
— Фу, кошмар какой-то.
Балог опустил с кровати ноги. Левая рука затекла и теперь отходила. Николай пошевелил пальцами, встал и подошел к единственному в комнате окошку. Оно выходило во двор. Форточка была открыта, и через нее тянуло бензином, отработанным газом. Во дворе прямо под окном стояла полуторка. Сосед-шофер, смешно надувая щеки, продувал свечу. Машина, как видно, давно не заводилась.
Балог захлопнул форточку и направился к умывальнику. Он плеснул из рукомойника на лицо холодной водой, а затем сунул под него голову. С удовольствием фыркал, отдувался, обливая шею, плечи, спину.
