Повести о карме полностью

Дух акации:

Хатиман:

Акэти Мицухидэ взмахивает мечом. Поднимает с пола упавшую маску Нобунаги, символизирующую отрубленную голову. Снимает свою маску, надевает чужую.

Акэти Мицухидэ:

Дух акации и Хатиман (хором):

Ода Нобунага:

Хатиман:

Дух акации:

Играет на флейте. В углу сцены затихают боевые барабаны.

– Комацу Хизэши, к вашим услугам.

– Торюмон Рэйден. Это вы – здешний досин?

– Да.

– Давно?

– Седьмой год. Раньше я служил в Норибаси.

Всех знает, отметил я. Шесть лет? Успел обжиться, осмотреться. Это хорошо. Из Норибаси? Похоже, Комацу Хизэши взяли в полицию, когда он был примерно в моём возрасте. Нашлось, значит, кому похлопотать. Сейчас ему лет двадцать пять, вряд ли больше. Лицо круглое, уши торчат. Лоб и макушку не бреет, все волосы собрал в узел на темени. Масла не пожалел, целую плошку, небось, вылил. Блестит, аж смотреть больно!

Крепкий, плечистый. Вон какие ручищи!

Отец, который бабушка – ну, вы поняли! – учил: «Разговариваешь с незнакомцем – сразу прикидывай, кто кого поколотит, если что. Драться не надо, грубить не надо. Просто размышляй над этим вопросом. Многое сразу станет ясно. И собеседник будет вежливей, вот увидишь!» Когда я рассказал об этих наставлениях сенсею Ясухиро, сенсей сказал, что мой отец – мудрый человек. Он это повторял тысячу раз, мне даже надоело. Я согласился, посмотрел на сенсея, представил, кто кого поколотит, если что, и ушел домой в большом расстройстве чувств.

Вот, смотрю на досина Хизэши. Ну, тут тоже радоваться нечему.

– Хизэши-сан, вы отправили сообщение в службу Карпа-и-Дракона. Я здесь, чтобы выслушать вас.

– Прямо на улице? Давайте зайдём в лапшичную.

– Вы голодны?

– А вы?

Досин улыбнулся. Кажется, он тоже прикинул, кто из нас кого поколотит, и пришел к более утешительному выводу.

– Я, Рэйден-сан, со вчерашнего вечера ничего не ел. Возьмём лапши, я вам всё и расскажу. История мутная, сомнительная. Может, зря я вас вызвал. О, я вас угощу! Если перестарался с вызовом, вы уж не обессудьте…

– Спасибо, не надо. Я заплачу̀ сам.

– Как вам будет угодно.

Мне не хотелось с первого же своего дела быть обязанным осведомителю. Пускай всех обязательств – горсть медяков за уличную еду! Трудно привыкнуть, что ты в кои-то веки разжился монетой. Ещё труднее привыкнуть к тому, что твое жалованье на четырнадцать коку риса в год больше отцовского. Как говорится, где стража на заставе, а где служба Карпа-и-Дракона!

Поначалу я боялся, что отца это обидит, уязвит. Ничего, обошлось.

– Жди здесь, – велел я безликому Мигеру.