— Я тебе верю, Влад.
— Прям полностью и безоговорочно? — сажусь рядом, свешивая в воду босые ступни.
— Разбежался! — усмехается друг и после паузы добавляет, — давно подозревал — с этим семейством что-то нечисто.
— Подозревал он, — хмыкаю с мелочной мстительностью, — на прошлой неделе один хороший врач грозился отправить меня к психиатру.
— Этот «хороший врач» в свое время потратил несколько тысяч евро на личного психотерапевта по милости одной из этих дам.
Вероятно, мой взгляд настолько пристален и заинтересован, что Бас чувствует его с закрытыми глазами. Поелозив по палубе, точно пытаясь удобнее устроиться, доктор Керн начинает неторопливую исповедь:
— Мы познакомились на одном концерте в клубе. Я тогда грезил о карьере саксофониста и отец, в кои-то веки обратил на сына внимание и свел с нужными людьми. Мы с молоденькой певичкой были на разогреве у столичной группы, а затем за ближайшим столиком к сцене поедали халявный ужин — плату за первое «взрослое» выступление. Напарница оказалась до невозможности липкой и душной, и я свалил подышать. А в переулке у черного хода стояла Полин и курила жутко вонючие и, очевидно, нелегальные папиросы.
— Будешь? — предложила мне и я, стараясь не уронить лица, согласился. Сдержать кашель оказалось проще, чем вынести насмешливый взгляд.
— Неплохо играешь, — бросила между затяжками и буквально пригвоздила к месту глазами чернее ночи.
— Ты помнишь, какая она была? — Себастиан садится и задумчиво смотрит в бескрайнюю морскую даль. Отрицательно мотаю головой — я никогда не встречался со старшей сестрой жены, видел только несколько фотографий в доме тещи — смуглая, высокая, с мелкими черными кудрями, по слухам копия отца — выходца из центральной Африки.
— Представь себе королевскую стать, кошачью грацию и сумасбродство джаза. Я влюбился тут же до беспамятства. И когда она предложила набить мне тату, разумеется, согласился не раздумывая.
— А предки не будут против? — усмехнулась, выпуская кольцо сизого дыма.
— С ними вообще никаких проблем, — разумеется, я бравировал, но мать разрешала абсолютно все, до чего отцу не было никакого дела. Так что перспективы на будущее были у меня весьма плачевны. Если бы не Полин.
Бас вновь замолкает и подтягивает грот-шкот. Мы дрейфуем со спущенными парусами, и это бессмысленное действие показывает нервозность Керна.
— Признайся, ты был удивлен, когда я подался в медицинский?
Вопрос ставит меня в тупик. В детстве и юности увлечения Бастиана были весьма разнообразны, но в старших классах, обсуждая будущее, друг видел себя то музыкантом, то капитаном яхты, а я, по настоянию родителей, уже тогда склонялся к АйТи. Внезапный интерес Баса к биологии и химии сначала показался блажью, потом создал взаимный интерес на почве опытов и экспериментов, и когда приятель набрал больше всех баллов и поступил в столичный вуз, все выглядело логично. Но сейчас я задумываюсь всерьез — нет, никогда ранее, кроме последнего года в старшей школе Себастиан Керн не заговаривал о карьере врача.
— Все изменил визит в салон Полин. До сих пор помню, как нервничал, раз пять переодевался, вылил полфлакона отцовского одеколона, даже попросил мать погладить рубашку. Ни на одно свидание в жизни я не собирался так тщательно. Но когда увидел Полин забыл все подготовленные шутки — на ней были короткие джинсовые шорты, с рваными краями и светлая майка. А от щиколотки до самого бедра шла татуировка — белая плетистая роза, ярким контрастом на смуглой кофейной коже. Точно такой же рисунок украшал и блокнот у кассы. Я тогда подумал, что это альбом эскизов, но оказалось — она набивает рисунки только по наитию из головы. Усадила в кресло, налила стакан лимонада, а затем взяла за руку и долго внимательно смотрела в глаза. Кажется, я нелепо дрожал и жалко потел от ее близости. А еще мучительно хотел поцеловать и даже предпринял отчаянную попытку. Но она остановила одной фразой:
— Это не твой путь, малыш.
А когда взялась за работу — боль от иглы показалась мне вершиной наслаждения.
— Не подумай, я не мазохист, — Бастиан усмехается, оценивая мою реакцию. — Специально пару раз пробовал некоторые практики, и даже одно время пристрастился к традиционной китайской медицине с ее иглоукалыванием, но испытанное тогда в салоне не смог ощутить даже близко.
