– Скажите, как вы узнали? – только и повторила в ответ миссис Гроуз.
– Очень просто! Достаточно было увидеть ее! Почувствовать этот взгляд!
– Она сверлила вас злобными глазами?
– Нет – это я бы перенесла. Меня просто не удостаивали внимания. Она не сводила глаз с девочки.
Миссис Гроуз задумалась.
– Не сводила глаз?
– Да, страшных глаз!
Миссис Гроуз посмотрела мне в лицо так, словно ожидала увидеть перед собой покойную гувернантку.
– Вы заметили в них недоброе?
– Господи, если бы только это. Все гораздо хуже.
– Хуже? – Миссис Гроуз была окончательно сбита с толку.
– В ее взгляде горела решимость – о, это невозможно описать! Знаю только, она ни перед чем не остановится, чтобы добиться своего.
Моя собеседница побледнела.
– Добиться своего?
– Она хочет завладеть Флорой.
Услышав это, миссис Гроуз вздрогнула и отошла к окну. Там она остановилась, глядя в сад, а я тем временем договорила:
– И Флора это знает.
Помолчав, миссис Гроуз обернулась ко мне:
– Вы сказали, на женщине было черное платье?
– Да, она была в трауре. Платье бедное, почти нищенское, но сама она удивительно хороша собой. – Судя по всему, мои старания не пропали даром, и миссис Гроуз поверила, что я вовсе не собираюсь морочить ей голову. – Да-да, – продолжала я, – редкая, замечательная красавица. Но порочная в душе.
Миссис Гроуз медленно приблизилась ко мне.
– У мисс Джессел и вправду была порочная душа. – Взяв меня за руку, она крепко стиснула ее, будто просила мужественно выслушать страшную правду. – У них обоих были порочные души.
Мы помолчали, задумавшись. Честно говоря, у меня отлегло от сердца, когда хоть что-то начало проясняться.
– До сей поры вы благородно хранили чужую тайну, и я воздаю должное вашей сдержанности, – сказала я. – Но теперь пришло время рассказать все. – Она не возразила, но и не торопилась с ответом, и потому я продолжала: – Мне нужно знать все. Отчего она умерла? Они были любовниками, не так ли?
– Да.
– Несмотря на разницу…
– И положения, и звания, – с горечью подтвердила она. – Как-никак мисс Джессел была леди.
Я задумалась, вновь представив себе черную фигуру у озера.
– Да, вы правы.
– Квинт ей вовсе не ровня, – продолжала экономка.
Я промолчала, чтобы не затевать разговор о иерархии слуг в доме, но в душе не могла не согласиться с миссис Гроуз: моя предшественница действительно уронила себя, вступив в недостойную связь с покойным камердинером; после всех рассказов о нем мне не составило труда представить себе этого ловкого красавчика, дерзкого, капризного и порочного.
– Квинт был настоящая бестия. – Миссис Гроуз помолчала, подбирая слова. – Я таких никогда прежде не видывала. Он тут вертел как хотел.
– Кем вертел? Мисс Джессел?
– Да всеми ими.
Мне почудилось, что моя наперсница вновь увидела перед собой покойную гувернантку. На какое-то мгновение и я, так же как у озера, ощутила ее близкое присутствие и решительно сказала:
– Может быть, она
Выражение лица миссис Гроуз подтвердило, что я не ошиблась в своем предположении. Вздохнув, она заметила:
– Бедняжка дорого за все заплатила!
– Так вам известно, отчего умерла мисс Джессел?
– Нет, ничего я не знаю. Знать никогда не желала и радовалась, что мне ничего не рассказывали. Только благодарила Бога, что прибрал ее!
– Но вы, наверное, догадывались…
– Почему она уехала? Да, если на то пошло. Ей нельзя было дольше оставаться. Это же надо – здесь, в усадьбе, и кто? Гувернантка! Потом я кое-что заподозрила, но об этом даже подумать страшно.
– То, что мне представляется, еще страшнее, – ответила я и тем самым откровенно расписалась перед миссис Гроуз в своем полном поражении.
Мое признание вызвало у нее такой порыв сочувствия, что я, сраженная ее добротой, не выдержала и разрыдалась, как еще недавно под моим натиском разрыдалась сама миссис Гроуз. Она прижала меня к своей материнской груди, а я, задыхаясь от слез, причитала:
– Нет, это выше моих сил! – рыдала я в отчаянии. – Мне не спасти, не защитить их! Все гораздо хуже, чем можно было себе вообразить, они погибли!
