– Ты не дурак. – Бетти мимолетно коснулась руки Марва. – Она была дурой. Если она не могла посвятить себя тебе, будучи твоей невестой, она не стала бы хорошей женой. Большинство девушек, я знаю, умирают от желания заполучить кольцо на палец и мужа. Они сделают все, чтобы заполучить такого парня, как ты.
– Но не ты.
– Не я. – Бетти прошептала эти слова, чтобы они не казались слишком резкими. Она хотела быть честной, но не злой.
– Когда ты решишь завести семью, Бетти, этот парень будет счастливым сукиным сыном, даже если это Барски. Мне кажется, Дебби была моим последним шансом.
– Из жалости любви не выкроишь.
– Что?
– Из жалости любви не выкроишь. Так бы сказала бабушка. Как ты собираешься привлечь жену, если все, что делаешь, это ноешь и принижаешь себя? Пора оставить Дебби в прошлом.
– Это твой дружеский совет?
– Да.
Необузданное чувство справедливости охватило мысли Бетти. Она знала, что чувствовал Марв, каково это – быть брошенным. Неуверенность, вызванная тем, что родители оставили ее, преследовала Бетти всю жизнь, даже после того, как бабушка и Зейде занялись ее воспитанием и отлично с этим справлялись. Рана на сердце Марва от потери Дебби всегда будет болеть, независимо от того, кого еще он полюбит. Даже если он запрячет эту боль глубоко внутри себя, она все равно будет существовать в каждом аспекте его жизни, как часть ее основы, и иногда будет просачиваться наружу.
– Я рада, что мы друзья, – сказала Бетти.
– Теперь, когда узнала, что меня бросили.
– Нет, потому что ты хороший парень. Ты встретишь кого-то другого. Того, кто даст обещание и сдержит его.
Марв сжал губы, выдохнул.
– Твои бы слова да Богу в уши.
– Ты слишком много времени проводишь со своей мамашей. – Они рассмеялись.
– Возможно, ты права. Если тебе когда-нибудь что-то понадобится, просто попроси меня, хорошо, Бетти? У меня есть не только симпатичное личико. Я могу стать очень хорошим другом, если ты мне позволишь. – Он подмигнул, и Бетти снова засмеялась.
– Можешь звать меня Бетти Буп. Но не на людях. А теперь иди и найди Элеонору. Сделай из нее приличную девушку.
Марв откинул голову назад и засмеялся, тяжело вздохнул, когда в поле зрения появился дом Бетти.
– Он здесь. – Ее слова вырвались вздохом облегчения, когда она увидела припаркованный через дорогу форд «Санлайнер» Эйба.
– Будь я проклят, – произнес Марв. Бетти повернулась к нему и нахмурилась, отчасти в шутку. – Иди, но, если он тебя обидит, ему придется отвечать передо мной.
– Ты такой милый, – ответила Бетти. – Но тебе не стоит волноваться.
Бетти увидела Эйба, который сидел на верхней ступеньке крыльца, вытянув длинные ноги и скрестив их в лодыжках. На этом крыльце, будучи ребенком, Бетти играла в классики, будучи подростком – ждала свиданий. Здесь она каждый год наблюдала, как ее родители уезжают, и здесь же стояла, чтобы поприветствовать их, обремененная нежеланной тоской, обязательствами и правилами хорошего тона. Она так часто наблюдала закат с этого крыльца. Она всегда думала, что это делается специально для нее – возможно, эгоистичное убеждение, но что еще она должна была думать? Горизонт простирался прямо за ее домом, отделяя озеро от неба. Теперь она понимала, что все это было иллюзией.
Но Эйб был настоящим.
Бетти стояла, царапая носками кожаных туфель нижнюю ступеньку. Она находилась достаточно близко, чтобы почувствовать запах крема для волос Эйба и увидеть ямочки на его щеках, когда он улыбнулся. На нем были темно-синие рабочие штаны, выцветшие и потертые на коленях, как будто он носил их годами. Коричневый ремень, затянутый на талии, выглядел поношенным и его длинный конец не был заправлен в шлевки. В этом наряде Эйб напоминал водителя-экспедитора или работника заправочной станции, а не обслуживающего персонала курорта. Он не соответствовал представлению Бетти о студенте колледжа.
Его белая рубашка с короткими рукавами не была помятой, а мягко облегала торс. Она отличалась от традиционных накрахмаленных белых рубашек с длинными рукавами, сшитых на заказ, которые он носил, обслуживая столики. Сколько времени ей бы потребовалось, чтобы расстегнуть ее?
Бетти сглотнула. Возможно, она и была влюблена, но не собиралась быть марионеткой в чьих-то руках. Даже Эйба. Если он не разделял ее чувств, она бы скорректировала свои мечты и растущие ожидания.
– Не ожидала тебя здесь встретить. – Слова прозвучали беззаботно, без намека на обвинение. Эйб был чисто выбрит, и его кожа пахла тальком и сандаловым деревом. Она наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, как будто сидящий в полночь на крыльце мужчина был обычным явлением, но Эйб повернулся к ней, так что поцелуй пришелся на его губы.
Бетти отпрянула или попыталась, когда Эйб обхватил ее лицо руками и притянул к себе в требовательном поцелуе. Ну, конечно, – карамель! На вкус он был как ее любимая конфета – теплый, сладкий и почти маслянистый. Бетти удержалась на ступеньке, все больше и больше растворяясь в каждом прикосновении языка Эйба к своему собственному.
