– Однако это будет иметь значение для твоих бабушки и дедушки. Весь их источник дохода основывается на еврейских семьях. И студентках. Мне жаль, что из-за меня ты оказалась в таком затруднительном положении. Но, если бы я рассказал твоему дедушке, он не нанял бы меня, и я не встретил бы тебя. И я не сожалею об этом.
Злость Бетти, смешанная с болью, улетучилась.
– Я пойму, если тебе нужно им рассказать. Я имею в виду то, что я ненастоящий еврей. Я вырос, ходя в синагогу и празднуя Дни Трепета, если это поможет. Мама делала это ради отца, хотя он и не заслуживал. Очень жаль, что полуеврей никого не устраивает.
Бетти знала, что такого понятия, как полуеврей, не существует. Ты либо был им, либо нет.
Глядя на Эйба, она поняла, что их общие интересы и связь выходят за рамки их крови, их происхождения. У них были схожие ценности, общее понимание целей. Они были похожи больше, чем кто-либо из тех, кого она когда-либо знала.
Бетти не возражала бы, если бы Эйб сказал, что вырос с Санта-Клаусом и пасхальным кроликом, живущим у него на заднем дворе. Она посмотрела в глаза Эйбу и не отвела взгляд.
Бетти заметила, что глаза Эйба заблестели, как будто он собирался заплакать. Он повел себя так храбро, рассказав ей правду. Он хотел, чтобы она все о нем знала.
– Мы что-нибудь придумаем, – сказала она. – Твой отец ведь еврей? Это должно что-то значить.
Эйб уставился на нее.
– Мой отец не такой уж хороший парень.
– Но он еврей. – Вот что было бы важно для ее бабушки и дедушки.
– Полагаю, это светлая сторона.
Эйб был светлой стороной Бетти.
Они говорили о магазине Эйба, о его иногда отсутствующем отце и его старшем брате, Аароне, который не учился в колледже и был призван в армию спустя всего шесть недель после того, как женился на своей школьной возлюбленной.
Бетти не видела в этом никакой светлой стороны. Она поделилась историей о том, как Тилли и Джо «отдали» ее бабушке, Зейде и Саут-Хейвену.
– Никому из нас не повезло с родителями, полагаю, – сказала она.
Эйб взял ее руки в свои.
– Никто никогда не понимал этого так, как ты. – Связь между ними была уникальной и жизнеутверждающей. Эйб сглотнул, прежде чем поцеловать ее. Он поспешно отстранился. – Я люблю тебя, Бетти.
Она улыбнулась, ничего не могла с собой поделать, пусть даже это была глупая улыбка, от которой ее щеки растянулись, став похожими на беличьи. Ее окутало спокойствие. Оно согревало ее больше, чем нужно в летнюю ночь, но она ничего не изменила бы.
Она нежно поцеловала Эйба в губы.
– Я тоже тебя люблю.
Эйб продолжал смотреть ей в глаза.
– Когда я окончу колледж в мае, я перееду в Нью-Йорк…
Бетти кивнула.
– Ты будешь проектировать небоскребы.
– Ты будешь продолжать учиться в Барнарде, и когда окончишь учебу, мы поженимся. Ты будешь работать в женском журнале в одном из этих небоскребов.
Неужели Эйб только что сделал ей предложение? Или он пообещал сделать предложение? Это все, чего она хотела, все, чего хотели ее бабушка и дедушка для нее. Полуеврей подошёл бы.
– Мы станем знаменитостями Нью-Йорка!
– Будем приезжать сюда, в Саут-Хейвен, в отпуск, – сказала Бетти. – Уверена, бабушке с дедушкой это понравилось бы.
– Как обычная еврейская пара во время летнего отдыха, – сказал он. Они засмеялись, и Бетти поняла, что они никогда не будут обычными.
Она представила себя постояльцем Штернов, таким же гостем, как ее родители. Она никогда не думала, что вернётся сюда после колледжа или займётся семейным бизнесом. Это не входило в ее планы, и бабушка с дедушкой планировали для нее другое будущее.
Эйб коснулся Бетти, и она очнулась от своих мыслей.
– Разве ты не хочешь, чтобы мы растили наших детей здесь?
Ее сердце затрепетало.
– Карьера, которую я хочу построить, в Нью-Йорке. В Мичигане нет индустрии моды и глянцевых журналов. Что касается моих детей… – в этот момент Бетти поняла, что Эйб сказал – наши дети – и скрытый смысл этих двух слов. Он добавил их в их совместное будущее. В то, где она была женой с карьерой.
Она игриво ткнула его пальцем в грудь.
– Я буду воспитывать их там, где их отец.
Эйб озорно усмехнулся.
– Я полагаю, ты захочешь выйти за меня замуж.
Она была довольна и намеком, совершенно не ожидая, что он произнесет эти слова. Бетти кинуло в жар, ее лицо вспыхнуло. Затем она закатила глаза.
– Ну, наверное… ради детей.
Эйб поцеловал ее.
– Твои бабушка и дедушка не одобрят эти планы. Я лишь наполовину еврей, и мешаю твоему будущему.
– Ты мое будущее.
Ничто и никто не сможет изменить это.
На следующий день Ханна отвезла Буп и девочек в маникюрный салон, прежде чем отправиться обратно домой в Каламазу.
– Если я хочу уладить дело с Кларком, я должна быть с ним честна, несмотря ни на что, – сказала Ханна. – Я дам тебе знать, как все пройдет.
– Я хочу того, чего хочешь ты, – сказала Буп. Джорджия похлопала Ханну по плечу.
– И я.
– Честность всего дороже, – сказала Дорис.
Буп вздохнула и начала выбираться из машины, сидевшие сзади девочки последовали ее примеру.
Дорис была милой и преданной, но иногда могла ляпнуть не подумав.
