– Это просто смешно, – возмутилась Дорис.
– Я уверена, это оправдание, потому что кто-то потерял записи из городского архива, – сказала Джорджия.
Буп повернулась к своим подругам, но не подняла на них глаз, а лишь улыбнулась и кивнула. На языке был привкус олова, а во рту все пересохло, как будто она набила рот ватой.
– Не знаю, – продолжила Натали, ее тон звучал уверенно, словно она была готова поспорить. – На заседании палаты все, казалось, были уверены, что что-то случилось с победительницей, и спонсор выбыл. Но если и существовал какой-то городской мораторий на титул, то он закончился.
– И кто это сказал? – Буп не собиралась бросать вызов, но она хотела знать.
– Я. – Натали села прямо и расправила плечи. – Я подумала, что конкурс улучшит бизнес этим летом, что мне крайне необходимо сделать в этом году. Я спросила, почему не проводился конкурс «Мисс Саут-Хейвен», и никто не мог ответить ничего конкретного. Так что, проведем «Мисс Саут-Хейвен». Похоже, это легкая задача.
– Город отлично обходился и без него, – сказала Буп.
– Может быть, это именно то, что мне нужно.
– Как так? – спросила Дорис.
Натали оглядела салон.
– Летом бизнес процветает, но в остальное время года дела идут не очень. И чтобы покрыть убытки в «тихие» месяцы, мне нужно подкопить до Дня труда.
– И маникюр нескольким девушкам что-то изменит? – спросила Джорджия.
– Да, но и это еще не все, – ответила Натали. – Мое имя будет на каждой листовке, плакате, в каждой программке и рекламном объявлении. Я не смогла бы заплатить за такого рода рекламу.
Буп хотелось возразить, что Натали ошибалась.
– А теперь мне еще и любопытно, – продолжила Натали. – Что такое ужасное могло произойти, что весь конкурс красоты был стерт из истории Саут-Хейвена? – Натали повела Буп от педикюрного кресла к своему маникюрному столу. – Вы и ваши подруги выросли здесь – вы что-нибудь знаете о том, что произошло?
Джорджия последовала за ними и села у маникюрного стола рядом с Буп.
– Это было очень давно. Но если что-то вспомним, то дадим вам знать.
– Да в общем не так это и важно. – Натали разглядывала ногти Буп, как будто в них скрывался ответ. – Это дела давно минувших дней.
Ее голос звучал приглушенно. Буп погружалась в воспоминания.
Поездка домой на такси проходила в молчании, пока Буп не шмыгнула носом.
– Ты в порядке? – спросила Джорджия.
Буп пожала плечами. Она чувствовала себя растерянной и разбитой, как будто воспоминания грубо атаковали ее, а не были напечатаны на листе розовой бумаги.
– Мне жаль, что ваш визит оборачивается таким образом. Мы должны были веселиться, как веселились в молодости.
Дорис усмехнулась.
– Это бы нас убило.
– Ты знаешь, о чем я. – Буп улыбнулась. – Мы погрязли в проблемах Ханны и моем прошлом.
– Когда нам было веселее всего в те времена? – спросила Джорджия. – Когда мы прятались в твоей спальне и болтали. О школе, о мальчиках, об одежде, о наших родителях.
– Мы вместе. Это самое важное, – добавила Дорис.
– Я знаю, – сказала Буп. – Но вы обе вернулись после стольких лет, и именно сейчас моя жизнь летит к чертям! Такое чувство, что Вселенная сговорилась против меня.
Дорис откинула голову назад и усмехнулась.
– Ты же не думаешь, что время выбрано случайно? Вселенная не сговаривалась против тебя. Вот уж нет. Вселенная вооружила тебя.
Вернувшись домой, Буп извинилась и удалилась в свою спальню. Она вставила медный крючок в проушину на дверном косяке, хотя это служило скорее задержкой, чем запором. Любой, кто повернул бы ручку и толкнул дверь, столкнулся бы лишь с легким сопротивлением, что ее вполне устраивало. Жизнь в одиночестве была опасной по своей природе. Буп была независимой, но не безрассудной. Если бы возникла чрезвычайная ситуация, кто-нибудь мог бы войти внутрь, чтобы спасти ее.
Говорить об Эйбе с Ханной и девочками – это одно. Она могла приукрасить рассказ, опустить детали. Но кто мог защитить ее от воспоминаний о давнем конкурсе «Мисс Саут-Хейвен», который стал поворотным моментом в ее жизни?
Она никогда не радовалась, что Марвин умер, но теперь, да поможет ей Бог, она почувствовала облегчение, что его больше нет, и он не услышит о новом конкурсе. В первые годы их брака любое упоминание о конкурсе красоты приводило его в дурное настроение, как будто ему необходимо было напомнить Буп о прошлом, не упоминая о нем. Позже телевизионные конкурсы «Мисс Америка» и «Мисс Вселенная» не поощрялись в их доме, и Марвин всегда фыркал при мысли, какая девушка захочет участвовать в этом. Он знал, что Буп была такой девушкой, но она сдержала свое обещание и никогда не упоминала о том, как на протяжении всего своего детства мечтала о титуле «Мисс Саут-Хейвен». Как бы то ни было, Марвин был добрым мужем, и у нее не было причин расстраивать его, даже когда он вмешивался во все стороны ее жизни – за исключением ее поездок в Саут-Хейвен.
