Она подняла крышку, и коробка открылась, как детская книжка-раскладушка. В верхнем лотке было меньше приманок, чем она ожидала. Во втором лотке лежало несколько центов. Все это казалось незнакомым, хотя с другой стороны, иногда она забывала, что хранила в своих кухонных шкафчиках.
Но это она бы не забыла. Горло Буп сжалось. В нижней части лежала коробка с карандашами двадцати четырех цветов и разорванные кусочки картона всех цветов радуги, настолько выцветшие и потрескавшиеся, что казалось, они рассыплются, если на них подуть. Буп вытащила карандаши и лихорадочно выгребла картонные кусочки. Под ними она нашла пластиковый транспортир, шестидюймовую деревянную линейку, отрезки голубой и желтой пряжи разной длины, ложки для языка и банку резинового клея. Это была не ее коробка. Буп закрыла ее и перевернула вверх дном.
В углу булавкой были нацарапаны ее инициалы «БКШ». Это была ее коробка.
– Что это за барахло? Ты знала, что оно там было? – спросила Джорджия.
– Нет! – Буп вытряхнула содержимое коробки для рыболовных снастей на свою кровать, разровняла их рукой, перевернула коробку вверх дном и потрясла, надеясь, что ее памятный сувенир материализуется как по волшебству. Но этого не произошло. Ее кровать была завалена принадлежностями для творчества, которые юная Ханна или Эмма могли собрать, а потом забыть о них к следующему лету.
Буп заметила обрывки шелковой нити, застрявшие в петле. Она выдернула их и поднесла к свету своего ночника. Она выдохнула, и полупрозрачные розовые волокна затрепетали от ее дыхания.
Коробка была полной, но лишенной смысла.
Буп сомкнула руки вокруг тонких волокон и в очередной раз помолилась, чтобы найти то, что потеряла.
Она копалась в своих воспоминаниях с тем же рвением, с каким Марвин листал свой вращающийся каталог с карточками, содержащими контактную информацию, когда хотел заключить сделку или обойти своего конкурента. В последний раз она видела содержимое коробки в выходные, в десятую годовщину их свадьбы.
Обычно Буп и Стюарт проводили лето в Саут-Хейвене, в то время как Марвин оставался в Скоки. Он был привязан к своей работе, управляя пятью магазинами «Популярная обувь Пека» на Северном побережье. Он был трудоголиком еще до того, как Буп узнала, как это назвать, а еще она знала, что он не разделял привязанности Буп к курорту и дому ее бабушки и дедушки. Она тосковала по знакомой еде, пейзажу и скрипу ступенек на лестнице. Она наслаждалась, наблюдая, как Стюарт играет с детьми тех, кого она знала детьми, когда росла в этом городе и на этом курорте. Он повсюду следовал за Зейде, и ее бабушка с дедушкой выделяли время, чтобы побаловать его.
Буп не возражала против того, чтобы проводить время отдельно от Марвина. Ей это казалось нормальным. Жены проводили лето у Штернов в основном без своих мужей, которые присоединялись к ним по выходным.
Но летом шестьдесят первого Марвин стал исключением из этого правила, отступив от нормы, рутины и непонятного комфорта, который Буп испытывала, находясь вдалеке от мужа. Он оставил магазины на попечение своего отца и провел в Саут-Хейвене целую неделю, включая выходные в начале и в конце. Каждый раз, когда Буп оборачивалась, он оказывался позади нее. На пляже, на кухне курорта с Мейбл, в саду, даже когда она заправляла кровати. Поначалу она находила это очаровательным, даже романтичным. Но потом поняла: Марвину было скучно. В Скоки он делил свое время между магазинами, гольфом, играми в карты и работой в качестве начальника дружины бойскаутов, в которой состоял Стюарт. По субботним вечерам они вместе общались с соседями или другими прихожанами синагоги. Но в Саут-Хейвене из-за отсутствия списка дел Марвин начинал нервничать.
– Я возьму Стюарта на рыбалку. Тут должны быть рыболовные снасти, – сказал Марвин, барабаня пальцами по брюкам. – Ты знаешь, где твой дедушка их хранит?
– С каких это пор ты рыбачишь?
– С сегодняшнего дня.
Буп разливала тесто для желтого торта, сделанное из смеси фирмы «Дункан Хайнс», в две круглые формы, смазанные маслом «Криско». Она не унаследовала бабушкин талант печь пироги без полуфабрикатов, но ей хотелось приготовить что-нибудь по случаю визита Марвина.
– Ты же часто ходила на рыбалку со своим дедушкой, и я знаю, что ты не выкинула бы ничего из того, что он тебе подарил, – сказал Марвин.
Буп вытерла руки о фартук.
– Пожалуйста, дай мне минуту. Я сделаю это, как только поставлю торт в духовку. – Буп не хотела, чтобы Марвин рылся в вещах ее дедушки и бабушки. В ее вещах. Она перенесла свою коробку для снастей в сарай, когда заполнила шкаф в своей старой спальне упакованными детскими вещами, которые, как она думала, однажды ей снова понадобятся. На тот момент ей было всего двадцать восемь, и она еще надеялась на второго ребенка.
– Хорошо, – сказал Марвин и посмотрел на нее с подозрением.
Бетти внутренне содрогнулась, но не отвела взгляда.
– Пойду починю окно в комнате Стюарта, – сказал он.
