Растеряна. Напугана. Страдала от тошноты.
– Как только почувствуешь себя лучше…
– Ты позволишь мне ему позвонить? Я обещаю, что не буду долго разговаривать.
– Нет, я не это собиралась сказать. Прежде, чем уедешь, ты извинишься перед миссис Букбиндер за свое поведение. – Бабушка выпалила слова, как будто они обжигали ей язык.
Бетти упала в обморок, и ее тошнило, а бабушку волновало только это?
В комнату вошёл доктор Сильвер. Джо подошел к Бетти и поцеловал ее в лоб. Бетти отвернулась.
Почему ее родители вообще беспокоились?
Доктор Сильвер пододвинул стул, стоявший у туалетного столика, к кровати Бетти и сел.
– Я слышал, у тебя был короткий обморок. И тошнота.
Бетти кивнула.
– Я не завтракала.
– Давай просто убедимся, что это не инфекция. – Он вытащил из кармана рубашки ложечку для языка. – Скажи «А-а-а».
Бетти открыла рот и высунула язык, хотя уже все больше убеждалась, что так он не узнает то, что им нужно знать.
Доктор Сильвер повернулся к родным Бетти.
– Бетти уже восемнадцать. Оставьте нас одних. Я дам вам знать, что обнаружу.
Доктор не спешил с диагнозом, и Бетти не стоило. Загадочная природа его медицинского черного чемоданчика и стетоскопа, перекинутого через шею, ослабили ее переживания.
Бабушка выпроводила остальных за дверь.
– Вы тоже, Йетта, – сказал доктор Сильвер. – Никаких исключений.
Бабушка начала возражать, но доктор не уступил. Бабушка закрыла за собой дверь, и Бетти понадеялась, что та не стоит под дверью, подслушивая.
Доктор Сильвер смотрел, слушал, постукивал и нажимал. Звучало ли ее сердце по-другому теперь, когда бабушка его растоптала, а Эйб, возможно, отверг?
Доктор наклонился к Бетти и нахмурил свои густые брови, которые выглядели так, словно у него на лбу сидела огромная гусеница.
– Скажи мне, – спросил доктор Сильвер. – Когда у тебя была последняя менструация?
Бетти почувствовала, как горлу подступили рыдания. Он знал.
– По правде говоря, я не слежу за этим. В июне, может быть? В конце мая? – Она прокручивала в голове недели, пытаясь вспомнить. – Возможно, в середине июня?
– Бетти, ты могла забеременеть?
– Нет! – Она закрыла лицо руками, когда пустой желудок снова скрутило.
– Я не хочу тебя расстраивать. Я задам тебе ещё один личный и очень конкретный вопрос, и крайне важно, чтобы ты ответила честно. Даже если тебе будет неловко. Ты понимаешь?
Бетти кивнула. Что может быть более неловким, чем расспросы о ее менструации?
– У тебя были сексуальные отношения в последние несколько месяцев?
Бетти отвела руки от лица и резко выпрямилась. Она хотела сказать «нет», сохранив свою репутацию, и ей хотелось сказать «да», чтобы подтвердить их с Эйбом любовь, но в тот момент она поняла, что ее слова не имели значения. Если бы это было правдой, она не смогла бы ее долго отрицать.
Бетти слышала перешептывания о том, что случалось с девочками, которые попадали в неприятности. Она не обращала на эти сплетни особого внимания, разве что хихикала и закатывала глаза. Незаконнорожденные дети были скорее теоретическое понятие, чем реальность. Один день девочка была в школе, на следующий ее уже не было. И никто не задавал вопросов.
Потом девочка возвращалась в школу через шесть месяцев или в следующем семестре.
Никто не упоминал о ребенке.
Эта шанда никогда не касалась круга ее родных и друзей. Ну, из тех, кого она знала. До настоящего момента. Но, как только Эйб узнает, он приедет.
Доктор Сильвер прочистил горло.
– Мы сможем подтвердить это анализом крови, конечно же.
– Я не могу рассказать бабушке с дедушкой.
– Им нужно рассказать. Хранить такое в тайне не пойдет на пользу ни тебе, ни твоему ребенку.
Бетти никогда не рассказывала бабушке, что целовалась с мальчиком, а теперь ей придется признаться в этом? Что могло быть хуже?
– Вы скажете им, доктор Сильвер?
Он кивнул без малейшего колебания, и Бетти поняла, что он, скорее всего, делал это раньше. По крайней мере, теперь у бабушки не будет выбора, кроме как позволить ей позвонить Эйбу.
Кто-то постучал в дверь. Сердце Бетти заколотилось в бешеном темпе, и она вздрогнула. Она не была готова – ни к чему из этого, и уж точно не к встрече с бабушкой.
– Бетти, это мы. Мы можем вернуться позже, если хочешь. – Голос Джорджии был по-летнему беззаботным, как будто ее ничто не волновало. Так и было.
– Не уходите!
Дверь открылась, и словно по волшебству появились подруги Бетти, как феи-крестные из сказки. Свет в коридоре окутал Джорджию и Дорис мерцающим сиянием танцующих пылинок.
– Мы повстречали доктора Сильвера на лестнице. Он говорит, что тебе нужен отдых. Твоя бабушка сказала, что у тебя переутомление и солнечный удар. Это правда? – спросила Джорджия. Она схватила Бетти за руку и прощупала пальцами пульс на запястье, как будто это имело значение. Бетти понимала, что однажды это будет важно.
– Это не совсем переутомление, – призналась Бетти, отняв руку от Джорджии.
– Ты нас пугаешь, – сказала Дорис.
– Нас таких трое. – Или теперь четверо? Бетти нужно было сказать это вслух. Ее сердце почти выпрыгивало из груди и стучало так громко, что заглушало даже ее мысли.
