– Да ты не знаешь, как ухаживать за тряпичной куклой. Ты не смогла бы вырастить домашнее животное, не говоря уже о ребенке. Не так ли, бабушка?
Бабушка уставилась в пол и не подняла ни головы, ни глаз, чтобы посмотреть на Бетти. Это была бабушка, которая шила ей одежду, перевязывала колени и пела ей колыбельные перед сном. Бабушка, которая убедила Бетти, что та может одеваться лучше всех и, скорее всего, добьется успеха. Бабушка, которая помогла Бетти поступить в Барнард, которая говорила ей, что ее внучка может стать кем угодно от королевы красоты до редактора моды. Бетти скрестила руки внизу живота. В тот момент она с непоколебимой уверенностью знала, где растет ее ребенок, и поднявшаяся желчь обожгла ее горло огнем.
Тилли посмотрела на бабушку, потом снова на Бетти.
– Ты бы предпочла, чтобы ребенка воспитывал посторонний человек?
Бетти закинула голову назад, заставила себя расхохотаться, посмотрела на Тилли.
– Ты и есть посторонний человек. А еще ты сумасшедшая. Совсем из ума выжила! Бабушка никогда бы на такое не согласилась.
– Ах, милая, – прошептала Тилли.
– Прекрати спорить, – крикнула бабушка. – Бетти, это единственный выход.
Эти слова поразили Бетти, как будто кто-то забросал ее живот твердыми как камни снежками. Быть такого не могло. Ни в коем случае бабушка не могла подумать, что Бетти отдаст своего ребенка Тилли или кому-то еще. Как же Тилли удалось ее убедить?
– Бабушка, что она сделала, чтобы ты решила, что это хорошая идея? – Бабушка отвела взгляд в сторону, а потом снова посмотрела на Бетти.
– Она ничего не сделала. Это была моя идея.
– Нет! – закричала Бетти. Она согнулась пополам, раздавленная болью. Сколько еще она могла вытерпеть? – Убирайтесь, – завопила она. Бетти схватила настольную лампу и выдернула шнур из розетки.
Тилли бросилась вперед и поймала ее за руку, вырывая лампу.
– Сядь.
Бетти опустилась на край кровати, не столько из-за уступчивости, сколько от недомогания. Она тяжело дышала и всхлипывала.
– Мне нужно сказать Эйбу.
– Ты этого не сделаешь, – возразила бабушка. – Если бы он был евреем, все могло бы быть по-другому.
– Почему тебя так волнует мнение других? Я твоя внучка. Этот ребенок будет твоим правнуком.
– И я делаю это, чтобы он или она не вырос незаконнорождённым. Я делаю это, потому что люблю тебя. Так устроен мир. Мы женимся на себе подобных. Несмотря ни на что.
– Родители Эйба так не думали.
– И посмотри, к какому беспорядку это все привело.
– Этот ребенок – не неприятность. Так не должно быть. Я знаю, что Эйб поступит правильно, когда узнает. – Бетти нужно было найти способ поговорить с Эйбом.
– Здесь не может быть правильного поступка, – произнесла бабушка.
– Кто сказал?
– Я. – Зейде стоял в дверях, не заходя в комнату.
– Айра, у меня все под контролем.
– Я слышал ее крики внизу. Голоса разносятся по дому. Я не допущу, чтобы кто-нибудь подумал, что у моей внучки нервный срыв.
У нее не могло быть нервного срыва, она не могла иметь ребенка, она не могла быть с Эйбом.
– У тебя действительно есть выбор, – сказал Зейде. – Мы только надеемся, что ты сделаешь правильный, Бетти.
Она больше не была его боббалэ. Но он сказал, что у нее есть выбор.
– А теперь говорите потише. – И Зейде ушел.
Тилли села рядом с ней.
– Вот твои варианты. И я бы на твоем месте порадовалась такому везению, потому что у большинства девушек нет такого выбора. На Стейтен-Айленде в Нью-Йорке есть приют для еврейских незамужних матерей. Это лучшее место для девушек в твоей ситуации. Ты можешь поехать туда и родить ребенка, и либо этот ребенок останется в семье, либо его усыновит незнакомый человек. Или… – Тилли закрыла дверь спальни на задвижку, а затем прислонилась к ней. Бетти не знала, сделала ли она это для того, чтобы запереть ее в комнате или не пустить сюда посторонних.
– Или что? – спросила Бетти.
– Или мы можем избавиться от него. Есть доктора, которые это сделают.
– Это незаконно!
Бабушка отвернулась и промолчала. Впервые в жизни Бетти подумала, что бабушка трусиха или того хуже.
– И это твой ответ, если бы я не захотела оставить ребенка? Хорошей же матерью ты могла бы быть.
– Твои бабушка и дедушка не позволят тебе оставить ребенка и жить здесь. И они не станут помогать и поддерживать тебя, если ты будешь жить где-то еще. Какая жизнь тебя ждет, если только ты не выйдешь замуж за еврея? Мы сделаем так, будто этого никогда не было.
До этого момента Бетти не подозревала, что плачет. Слезы текли по щекам от жестокой боли, которая переросла в решимость.
Бетти оттолкнула Тилли в сторону – во всех смыслах. Она открыла дверь спальни, выскочила из комнаты и побежала по ступенькам вниз.
Зейде сидел на кухне и даже не взглянул на Бетти.
– У тебя есть время до конца недели. Тилли поедет с тобой в Нью-Йорк на поезде в субботу. До тех пор, ты будешь сидеть дома, восстанавливаться от переутомления и притворяться, что все хорошо. Все подумают, что ты уехала в Барнард.
– Я звоню Джорджии. – Бетти не спрашивала разрешения. Ее дерзость удивила больше ее саму, чем ее дедушку.
