Повторение пройденного полностью

Вроде бы со вздохом произнесли, но с такой гаммой чувств, что слова как-то дошли до сознания, он их осмыслил, и словно бы проснулся. Тело полоснуло болью, от которой мышцы свело судорогой, очень болезненной — непроизвольно застонал, дернулся.

— Сделайте что-нибудь, вы ведь врач. Укол поставьте, что ли…

В призывах к помощи особой уверенности не слышалось, а вот ощущение полной безнадежности в незнакомом голосе явственно присутствовало. Даже ни малейшей надежды на чудо не присутствовало, вроде как раз «умирает Максим, да и хрен с ним». И это категорически не понравилось, он уже понял, что это по нему заблаговременно панихиду проводят, живого отпевают на разные лады. И тут ощутил важное — темнота стало уходить, перед глазами светлело, и тут он сообразил, что лежит с закрытыми глазами. А раз так, то стоит побороться — бывал он несколько раз в таком черном туннеле, но каждый раз выкарабкивался, увидев толику света. Ведь недаром раненому никогда нельзя давать впадать в забытье, говорить что угодно, тормошить словами, но лишь бы не отключился – тогда может последовать хана, причем в большинстве случаев, на войне так часто происходит.

И он собрался духом, и дернулся, как мог всем телом. И словно разрядом тока шарахнуло — он чувствовал ноги, они были живые, двигались. И правая рука, словно заново, отросла — пальцы в кулак сжались. Этого не могло быть, только во сне, но почему же он слышит голоса, и видит свет — и –то отнюдь не сновидение. А значит…

— Товарищ маршал⁈ О боже…

Последнее слово чуть ли не костью застряло в глотке говорившего — осекся, и ощутимо захрипел, да и дыхание с отдышкой. А он рывком, помогая руками и ногами, уселся на чем-то жестком, и разлепил глаза. И от увиденного ахнул, какой там сон.

Прав колдун — у них получилось!

Вот они ноги и рука — дергаются, его воле подвластные, пальчики сгибаются и разгибаются. И главное — какой тут сон, все наяву. И такая эйфория нахлынула, что он пробормотал, с нарастающим изумлением слыша свой голос, который в одночасье стал чужим, неузнаваемым.

— Твою мать… Охренеть…

— Товарищ маршал Советского Союза, виноват, не расслышал, что сказали. Как вы себя чувствуете? Вы меня слышите, товарищ маршал?

Теперь зрение сфокусировалось, стали вырисовываться люди, стоящие перед ним до того словно в тумане. Потом понял — раннее утро, еще все серое, туман. Посмотрел на обступивших его военных в гимнастерках, перетянутых ремнями, в фуражках. И что характерно — все в командирской форме РККА с петлицами, на которых выстраивались «шпалы», от четырех до одной, а у одного вообще два «кубаря», застыл с сумкой, на которой красный крест в белом круге. А вот один с чуть одутловатым лицом имел в малиновых петлицах по ромбу, а на рукавах гимнастерки по нашитой красной звезде — бригадный комиссар. Память не подвела — именно этот человек был на фотографии, что нашел в интернете — член военного совета отдельной 54-й армии, напрямую подчиненной Москве. Два полковника, в петлицах по четыре «шпалы», но у одного эмблемы в виде двух перекрещенных винтовок, у другого на черном бархате символическое изображение БТ. Пехотинец и танкист стояли рядом, а вот майор уже подхватил его под спину ладонями, придерживая. Ему помогал военврач 3-го ранга с одинокой капитанской «шпалой» — лицо усыпано веснушками, а вот умные глаза от удивления вытаращены — он и задавал вопрос о самочувствии, причем настойчиво.

— Хреново… Что случилось со мной?

Вопрос далеко не праздный — он в чужом для себя теле, отнюдь не «самоварном», искалеченном от прямого попадания дрона, вполне нормальном, естественном, так сказать. И в полной «комплектации», что немаловажно — с руками и ногами, причем густо поросшими рыжеватыми волосками. А на стуле лежит китель, с весьма характерными петлицами, украшенными маршальскими звездами. А орденов полна грудь — полдюжины, да еще медаль «ХХ лет РККА». А сверху маленькая золотистая звездочка на алой колодке — «герой Советского Союза». Так что эксперимент полностью удался — с этого мгновения он теперь Григорий Иванович Кулик, старый товарищ Сталина еще со времен обороны Царицына, где пришлось реципиенту командовать артиллерией, и попасть в «фавор» будущему «вождю народов». А заодно сдружится, и это так и есть, с Климентом Ефремовичем Ворошиловым, легендарным «первым маршалом», и сейчас Клим командует Ленинградским фронтом, и неудачно, что тут скажешь.

— Инсульт, товарищ маршал Советского Союза, апоплексический удар. И довольно серьезный — у вас кровь пошла из ушей и носа. В госпиталь вам надо, но лучше в ленинградскую клинику — там могут обеспечить лечение. Здесь, увы, я мог только диагностировать, но у вас оказалось отменное здоровье, что меня сильно удивило. Видимо, от усталости, да и перенервничали, вот несчастье и приключилось. Могу я вас попросить улыбнуться, товарищ маршал? И еще закрыть глаза и поочередно коснуться указательными пальцами кончика носа — необходимо выяснить последствия.