— Скажите честно, Никанор Матвеевич, ваша дивизия будет боеспособна через три дня? Сможет ли не только правильно наступать по предназначенному ей направлению на Мгу, но и выдержать танковую атаку? Ответа не нужно, и так все ясно без всяких слов.
Григорий Иванович остановился, и снова склонился над картой, проводя по ней карандашом. Затем негромко произнес:
— Из наступления на Мгу в ближайшее время не выйдет ничего хорошего. Учитывая то обстоятельство, что в течение недели число танковых и моторизованных соединений противника здесь будет удвоено, а еще дополнительно подкреплено тремя пехотными дивизиями. Так оно и будет, могу вас заверить — для противника огромную важность имеет выход к Ладоге, после чего будет установлена плотная блокада целого фронта с огромным городом, снабжение которого можно будет осуществлять исключительно по озеру, что весьма затруднительно — осенние шторма тут свирепствуют. Так что сейчас наша главная задача не позволить противнику отрезать сухопутные коммуникации, связывающие Ленинград со страной. Дадим бой здесь, нужно остановить врага любой ценой, и мы сможем это сделать.
Маршал остановился, стало зябко, и он повел плечами. Кивнул адъютанту, показав взглядом на китель и сапоги. Тот подскочил, и с его помощью Григорий Иванович облачился, искоса посмотрев на две шеренги орденов на груди. Носить чужие ордена не принято, но для него в «новом обличье» они вроде бы как «свои», и «звездочка» у него тоже была в
— Приказываю вам, полковник Замировский, развернуть дивизию на синявинских высотах за одни сутки, о трех днях уже не может идти речи. Не даст нам лишнего времени противник, потом его с этих возвышенностей вышибать придется, и большие потери напрасно понесем. Оцените выгоду позиции — она фактически господствующая над всей местности, и без предварительного овладения любое наступление на Мгу просто захлебнется в крови. Какие у вас части и подразделения находятся сейчас под рукою?
— Только 1080-й полк без одной стрелковой роты, да одна из батарей артполка. Переброска только началась, и к вечеру будет сосредоточен еще один стрелковый полк с дивизионными частями. Кроме того, начинают прибывать подразделения из 286-й дивизии — выгрузился один батальон и саперная рота. Эшелоны растянулись на всей линии от Волховстроя — она однопутная, с максимальной возможностью пропуска до двенадцати пар поездов в день. И это все, товарищ маршал Советского Союза.
Доклад был неутешительный, но что-то подобное Григорий Иванович и ожидал, причем в несколько более негативном свете. А тут целый полк под рукою, пусть и сформированный по сокращенным штатам, с урезанной вдвое по штатному расписанию артиллерией и пулеметами.
— Немедленно выдвигайтесь к высотам, ротными колоннами по Путиловскому тракту — полк к полудню должен быть на высотах, тут идти меньше двадцати верст. Семь часов вполне хватит для марша — всячески торопить красноармейцев, поднимать полк немедленно. Ваша дивизия завтра должна занять фронт от пересечения узкоколеек западнее совхоза, сосед справа 1-я дивизия НКВД. Особенно укрепить синявинские высоты, рабочие поселки «шестой» и «седьмой» превратить в опорные пункты, трудоспособных жителей привлечь на работы поголовно, остальных отправить на восток во избежание истребления в последующих боях, а они будут жестокие. Ваш левый фланг по Гонтовую Липку включительно, там дальше будет развернута 286-я дивизия. Фронт всего в двенадцать километров, только там пригодных для наступления направлений не так и много — болота и озера, лес и торфяники сильно ограничат действия пехоты, не говоря о механизированных частях. Если успеть их занять сейчас, то к Шлиссельбургу немцы при всем желании не пройдут — дорогу вдоль Невы можно надежно перекрыть. А поставив за высотами пару корпусных артполков, можно обстреливать Мгу. Теперь понимаете, Никанор Матвеевич, почему вашей дивизии нужно поторопиться⁈
