— Смотри на вещи здраво, полковник. В танках великая нужда у нас, потому даже твои «поплавки» в бой кинули. А их пулеметы для вражеской бронетехнику тьфу, и пехоту погонять по полю не придется. У немцев в любом полку по четыре десятка пушек и ПТР, что твои танки легко перебьют. И «тридцатьчетверки» их не прикроют — мало, и есть чем их жечь, наловчились немцы. Если снаряд между катков попадет, где броня вертикально стоит, то хана и Т-34. С трехсот метров пробивается подкалиберным снарядом, есть у них такие — так что пушечки эти не стоит недооценивать.
Спокойный тон маршала подействовал на танкиста, тот слушал его с нескрываемым интересом — все же бригада еще ни разу в боях не участвовала, их сейчас спешно сколачивали, как только могли. Ставка на механизированные корпуса провалилась окончательно и бесповоротно.
— И учти — во многих полках немцы в штат ввели по паре 50 мм противотанковых пушек. Одну такую мы захватили — полюбуешься во Мге. Если снаряд в борт попадет, то и КВ плохо станет — случались прецеденты, не стоит обольщаться. А потому свои танки в лобовые атаки не бросай — выбьют. Действуй из засад — тут леса и кустарники вокруг, есть, где машины спрятать. На открытую местность только «тридцатьчетверки» выезжать могут, и немногие Т-26, что экранированы — но даже таким лучше дистанции в полкилометра держаться — подбить могут.
— У меня нет в бригаде Т-26, товарищ маршал. Ни экранированных, ни без дополнительной брони, никаких нет, — в голосе танкиста проскочила печаль, и она была понятна — лучше иметь пушечный танк, чем танкетку с пулеметом, пусть и крупнокалиберным.
— Будут, полковник — два десятка дам, вместе с подготовленными экипажами, как раз на две роты хватит. Половина с дополнительной броней, на заводе установили. Переделали «химические» танки в нормальные, как раз из того задела, что после «финской» войны остался. Остальным гусеничные траки как «нашлепки» подвесили, все же дополнительная защита, снаряд может на рикошет уйти. То сами заводчане постарались — все танки после ремонта, подбитые противником были в июле, но смогли эвакуировать. Будет получше, еще десяток экранированных танков получишь. Так что оцени мою щедрость, а то жалуешься на благодетеля.
— Спасибо, товарищ маршал Советского Союза.
На этот раз слова прозвучали вполне искренне, без всякой наигранности и ехидства. Две роты серьезная сила на поле боя, если правильно использовать, а полковник это умеет — орден Красной Звезды и узнаваемый знак участника боев на Хасане, а танкисты там как раз на Т-26 в атаки и ходили. А маршал обошел танк, посмотрел на кормовую нишу — винтов не было.
— Так они что у тебя не плавающие?
— Половина танков с винтами, июльского выпуска, а такие производят по упрощенному варианту с августа — эти уже не плавают.
— Понял, — Григорий Иванович посмотрел на танк, и вспомнил, что к сорок четвертому году плавающих Т-40 практически не осталось. Через реку Свирь бросили последний батальон, где уцелели оставшиеся Т-38. И повернувшись к полковнику, негромко произнес:
— Как Т-26 получишь, плавающие, именно плавающие образцы передашь с экипажами в Шлиссельбург, там бригада морской пехоты. А технику я тебе еще подброшу, передам батальон из мотострелкового полка НКВД, и батарею полковых минометов для подавления противотанковых пушек. И пожалуй дам взвод БА-10, радийных, в разведроту. До утра еще далеко, так что хорошенько замаскируй технику — как солнце встанет, бомбардировщики над головами ходить будут…
— Танки, товарищ полковник, длинная колонна, никак не меньше полусотни, и мотопехота, примерно три сотни автомобилей, много тягачей с гаубицами, 150 мм и 105 мм. Батарея длинноствольных зенитных пушек. В Тосно идут, собственными глазами видел на дороге вечером, потом всю ночь добирались через болото. И это не все — колонн несколько, на еще одной дороге видели целую вереницу машин и полугусеничных транспортеров, некоторые с мелкокалиберными зенитными пушками.
