— Приплюсуй парочку моторизованных дивизий — 18-ю и 20-ю, получишь ударный кулак, который будет действовать по двум направлениям — напрямую на Горы и Мгу, вдоль рокады и дороги, и в обход до Шапки, чтобы выйти к станции Турышкино, откуда мы выбили их сводную бригаду инфантерии. Туда немедленно нужно выдвигать всю 128-ю дивизию, горные стрелки полковника Грибовав одиночку просто не выстоят. И противотанковый дивизион им в усиление, а в резерв к Сологубовке 122-ю танковую бригаду, чтобы она могла действовать сразу по двум угрожаемым направлениям. И в зависимости от обстановки поддержать или 286-ю дивизию, или 128-ю — там в любую сторону по десятке верст выйдет. Да, хрен я 8-й танковый полк отдам, мне он самому пригодится. Пусть пока на месте находится, к вечеру ситуация окончательно прояснится…
Дверь в кабинет открылась, на пороге возник связист с черными петлицами и «кубарями» на них. Четко доложил:
— Маршал Ворошилов на проводе!
— Переключай на меня, — бросил ему в ответ Григорий Иванович, и не мешкая подойдя к столу, поднял трубку телефонного аппарата, приложил к уху, слушая потрескивание, и громко бросил:
— Маршал Кулик на связи!
— Приветствую, Григорий Иванович. Новиков сейчас мне доложил, какая «змея» из Тосно выползла. Что делать будешь?
— И тебе не хворать, Климент Ефремович. Драться буду, что мне еще остается делать. Учти, против тебя только две танковые дивизии остались, и еще одна мотопехотная — генеральный штурм слабее выйдет, все же танки есть танки. Зато у меня тут катавасия пойдет такая, что мама не горюй. Думаю, к своим четырем подвижным дивизиям немцы добавят еще две-три пехотные, больше вряд ли, тут и так все дороги забиты будут, плюс бригада — представляешь, как мне «весело» станет?
— Забирай у Антонюка свою 310-ю дивизию, все равно она направление на Мгу держит, и пограничников — они как раз у тебя под рукой, разграничение с 48-й по Отрадному, но Кузьминский мост твой. Командарму-48 отвожу фронт до Ижоры, пусть прикрывает колпинское направление и выход на Неву к порогам. Отдаю 168-ю дивизию полковника Бондарева, она в Красном Бору дерется, вместе с 20-й НКВД. Это к его двум дивизиям — 115-й и 4-й ДНО, последняя находится у него в резерве, пополняем.
— Этих четырех дивизий командарму-48 сейчас вполне достаточно, фашисты вряд ли удар будут по нему наносить, на доты укрепрайона дураков лезть нет. И учти — у них два главных направления для наступления уже есть, добавлять больше означает «распылять» усилия, бить растопыренными пальцами, а немцы такое не допускают.
— Понимаю, причем по тебе ударят крепче. Спешно перебрасываем от Ладоги в Шлиссельбург 142-ю дивизию, ее в КаУРе заменим ополченцами. По окончании доукомплектования подкрепим еще 237-й стрелковой дивизией, сразу направим в усиление. Полки 142-й начнут прибывать послезавтра. Морскую пехоту генерала Ненашева тоже передаю. Да, с работами по укрепрайону поторопись, Григорий Иванович, синявинские высоты и Мгу удерживать нужно до крайности, у тебя опора надежная будет, весь правый фланг прикроет. Два пулеметно-артиллерийских батальона отправили для занятия укреплений, еще три сформируем.
— Четырех дивизий командарму-48 сейчас вполне достаточно, фашисты вряд ли удар будут у него наносить, на доты укрепрайона дураков лезть нет. И учти — у них два направления для наступления, добавлять больше означает распылять усилия, бить растопыренными пальцами, а немцы такое не допускают. А вот две «лишние» дивизии мне помогут — мои ведь совсем «сырые», сегодня первый раз в бой вступят. Ты пару полков КВ мне передай, Климент Ефремович, будет возможность не только фланг подкрепить, но и хорошенько немчуру в бок ударить. И нашей авиацией нужно бомбардировку по колоннам нанести, пока они в «нитку» вытягиваются. Нельзя им давать спокойно подходить, сомнут ведь, а дальше сам понимаешь, что произойти может, нам после этого только в Ладоге утопиться.
— Понимаю, потому отдаю тебе все, что могу. Ты там держись, они скоро и у нас начнут наступление — все к тому идет.
— Упреди их завтра с утра, устрой всем «побудку» пораньше, как договаривались. Давай, Климент Ефремович, ничего страшного, выстоим.
Маршал Кулик положил телефонную трубку и пробормотал, задумчиво почесывая нос пальцем и не замечая округлившиеся от удивления глаза начальника штаба генерала Сухомлина:
— Представляю, какая драка завтра пойдет на Изюмском шляхе…
