Предрассветные сумерки буквально взорвались от мощных раскатов — но то был не гром, то начала свою работу артиллерия Ленинградского фронта и Балтийского флота. На германских позициях от Гостилицы, через Кипень и Скворицы и до самого Красногвардейска обрушился град смертоносный снарядов. С Вороньей горы открывался потрясающее зрелище — весь передний край германских позиций, там, где изготовились к наступлению германские дивизии, словно поднялся на воздух — то «плодотворно» отрабатывали подведенные к южным окраинам Ленинграда железнодорожные батареи. У самого Красногвардейска, где немцы подошли вплотную к дотам укрепрайона, тоже началось «веселье» — по позициям принялись долбить крейсера «Максим Горький» и «Киров», имевшие дальнобойные 180 мм пушки. Включились в обстрел и двенадцатидюймовые пушки флота — стреляли как с береговых батарей, так и оба линкора пытались достать противника, но дистанция предоставляла такую возможность только на двух участках.
Стрельба становилась все интенсивней — теперь была задействована полевая артиллерия — 152 мм и 122 мм гаубицы и пушки, «трехдюймовки» и 120 мм минометы. В общем, обрушился безумный шквал снарядов, полностью опоясывая весь передний край войск противника, и поражая в глубину.
— Вот это и есть, Андрей Александрович, «превентивная» артподготовка для срыва вражеского наступления. Ее результаты станут ясны с рассветом — пойдут ли немцы в наступление, и если перейдут, то в каком виде. Но для танков и автомобилей там все перекопано — стремительного броска на Красное Село у противника уже не получится. Через десять минут наступит тишина, а через час «представление» повторится, но будет пятиминутным, чтобы особенно хорошо запомнилось их войскам на передовой.
Маршал Кулик с нарочитым спокойствием посмотрел на часы, время неумолимо текло, но артиллерия продолжала стрелять с той же интенсивностью. У любого актера бывает в жизни бенефис, так и у военного — он этот час нудно и кропотливо готовил, мотаясь несколько дней в Ленинград, буквально «разрываясь» между ним и Мгой. И теперь пошла «реализация» тщательно выполненного «домашнего задания» — судя по предельно изумленным лицам сопровождавших Ворошилова и Жданова, такого зрелища они не ожидали, как и сам секретарь ЦК. Андрей Александрович хоть и стал прапорщиком еще царской армии, но о таком и помыслить не мог, а саму артиллерийскую подготовку во время прорыва «линии Маннергейма» не наблюдал. Теперь воочию он убедился, на что способен «бог войны».
