— Я надеюсь на вас, товарищи, что вы все сделаете правильно. Не нужно устраивать лобовые атаки, немцы приноровились их отбивать. Засады, исключительно засады устраивайте, имея КВ и «тридцатьчетверки» вы сможете выбивать один вражеский танк за другим. Скажу вам прямо — то, что есть у немцев пока хлам, ничем не лучше наших экранированных Т-26 и БТ. Сами посудите — в 6-й, 8-й и 12-й дивизиях батальоны укомплектованы легкими танками чешского производства, с ними вы не раз встречались в бою. Тем более двое из вас командовали танковыми дивизиями, ведь так. Только с победами у вас не сложилось, имея пару сотен машин, вы их все оставили от границы до Ленинграда сгоревшими и брошенными. А теперь не сетуйте на судьбу — что осталось, то осталось, и надо им научиться воевать правильно, чтобы горели вражеские «панцеры» намного чаще, чем наши.
Танкисты выглядели пристыженными, маршал резанул им правду-матку в глаза. Отвели взгляды оба полковника с черными бархатными петлицами, в каждой их которых по четыре «шпалы», с маленькой эмблемой танка БТ, которых они погубили немало на дорогах войны.
Хотя сам полковник Старокошко не так и виноват в произошедших событиях — вроде совсем недавно стал начальником отдела АБТВ 54-й армии, но теперь уже начальник управления фронта. Вот только под началом у него так и остались обе танковые бригады, да спешно сформированный 8-й тяжелый танковый полк, куда правдами и неправдами собрали все КВ и Т-50, что участвовали в боях под Мгой отдельными ротами и взводами. Но за прошедшую неделю изменения были видны налицо, хотя ему самому они стоили бессонных дней и ночей, выматывающей силы свинцовой усталости и бесконечной нервотрепки. Зато приложенные усилия того стоили — маршал Кулик оценил их, и неожиданно резко «продвинул» его «наверх». И теперь можно получить генеральские петлицы, но для этого нужно с малыми силами остановить всю вражескую танковую группу, которая как заведенная от границы добралась до Ладожского озера.
Хотя не такие они и малые, если присмотреться — 21-я дивизия волею судьбы номер сохранила, но была переформирована в бригаду, получив отдельный 119 танковый и «выдернутый» из 122-й бригады 3-й батальон. теперь обе бригады имели однотипное «наполнение» — по два батальона, в каждом по роте из семи «тридцатьчетверок», и по две роты легких танков — по десять Т-26 и Т-40. Последние, впрочем, уже не могли плавать — на машины июльского и августовского выпуска винты не ставили. Но вот плавающие Т-40 отобрали — таких насчитали полтора десятка из 63 машин, и свели в отдельную роту сильного состава, с запретом использовать в боях. Но зато в каждую бригаду добавили по дюжине БА-10 и по два десятка импровизированных броневиков Ижорского завода — обшитые броневыми листами грузовики ЗИС-5, специально отобрали такие, все же не «полуторки». В качестве бронетранспортеров они не годились, проходимость никакая, зато как штабные машины вполне пригодны, а на полудюжине установили пулеметы ДШК — вместо положенного по штату дивизиона бригады получили только по зенитно-пулеметной роте. Зато мотопехоты стало два батальона вместо одного, но меньшей численности. Автотранспорта не хватало катастрофически, потому одна рота должна была использоваться в качестве танкового десанта. Понятно, что многих с брони посбивают пули, но тут все зависит от проворности и опыта самого бойца — успеть вовремя соскочить с брони. Собственных орудий бригады не имели, кроме рот 82 мм минометов при стрелковых батальонах из девяти штук, да еще одной батареи из шести 120 мм полковых минометов. Они должны были нейтрализовать своим огнем расчеты вражеских противотанковых орудий и обеспечивать наступление танков и пехоты. В разведывательную роту добавили мотоциклистов и радийные броневики, укрепили всякие тыловые службы, включая столь важную сейчас ремонтно-эвакуационную роту, где имелись по несколько мощных тягачей, таких как «Ворошиловец». А вот тракторов не было не единого — теперь ставка делалась на подвижность танковых частей и подразделений…
