У Гэри была возможность заняться исследованиями, да он и был, по сути, ученым. Но в науку он так и не вернулся. Он оставался в DRI до конца 1991 года, когда фирму приобрел Novell. При Novell все следы изделий и проектов DRI мигом испарились или рассосались, точно нитки на зашитых хирургом ранах по мере их заживления.
В финансовом смысле Килдалл не прогадал. Сделка с Novell позволила ему стать очень состоятельным человеком. Он всегда любил игрушки, да и к работе относился, как к игре, так что теперь, став богатым, мог баловаться с игрушками для богатых людей. Он переехал в Вест Лейк Хиллс в окрестностях Остина, штат Техас, где завел себе гараж на 14 спортивных машин и видеостудию в подвале. Он летал на собственном самолете «Lear Jet». Второй дом он содержал в Калифорнии — большой особняк с восхитительным видом на океан и легендарные «17 миль» в Пеббл-Бич. Его друзья догадывались, что простым программистом он бы чувствовал себя куда счастливее, но так уж сложилась его судьба. Килдалл бесславно погиб в 1994 году в возрасте 52 лет — однажды вечером, крепко перебрав, просто упал и разбил себе голову. Он умер богатым, но глубоко несчастным.
Тем не менее наследство он оставил выдающееся. Он разработал первую дисковую операционную систему микропроцессора, не менее четверти миллиона экземпляров которой было постепенно раскуплено. Он придумал первый программный язык и написал первый компилятор, специально предназначенный для микропроцессоров. Он изобрел систему файлов и структуры данных для первых потребительских CD-ROM. Он создал первый компьютерный интерфейс для видеодисков, дававший возможность для автоматического нелинейного воспроизведения и предвосхищавший современные интерактивные мультимедиа. Он разработал первую успешную архитектуру открытых систем путем сегрегации аппаратных интерфейсов с системной спецификой в наборе режимов BIOS, причем это новшество сделало возможным появление целой индустрии независимой периферии.
Наконец, он явился воплощением того подхода к работе, который был характерен для первого десятилетия революционного развития персональных компьютеров. Он всей душой верил в то, что наука и техника могут двигаться вперед только при условии свободного распространения и использования открытий и изобретений. Куда важнее творить новое, чем защищать старое, — такие ценности были ему дороги. «Он горел в лихорадке технического творчества, — заметил как-то Роландер. — И это была заразная болезнь».
Когда сутяжничество и защита от фланговых атак конкурентов стали в порядке вещей, Килдалл потерял интерес к работе. Однако для других пионеров индустрии такая новая атмосфера оказалась бодрящей и вдохновляющей.
Мы рассчитывали, что успех, которого мы добились в одной области, поможет нам повторить его в другой.
Надо признать, что это необычная индустрия, в которой могут работать только увлеченные. Вечером, приходя домой, вы должны открывать электронную почту и браться за компьютерные журналы. В противном случае, вы рискуете не найти общего языка с коллегами по Microsoft.
В начале 1981 года Microsoft и Билл Гейтс были единственными широко известными фигурами в зарождавшейся индустрии персональных компьютеров. И в целом положение было таково, что за пределами узкого круга посвященных ни название микрокомпьютерной компании, ни имя человека ничего не значили.
Деятельность Microsoft в то время сосредоточивалась на языках программирования, нескольких прикладных программах и единственном продукте аппаратного обеспечения — детище Пола Аллена, SoftCard, — с его помощью запускались СР/М программы на компьютерах Apple. Операционная система DOS, благодаря которой начался подъем компании, тогда только разрабатывалась, ее выпустили несколькими месяцами позже одновременно с появлением на рынке IBM PC.
