Чоулинь, явно не веря, взял кувшин, скептически принюхался, потом отважился на глоток. Его глаза округлились, он резко вскочил, содрогнувшись всем своим могучим телом.
— У-у-ухх! — выдохнул он, вытирая выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони. — Вот это… лекарство. И мертвеца воскресит!
Я допил остатки, встал, игнорируя протестующие мышцы, и стукнул его кулаком по плечу.
— Пошли найдем этого негодяя, — сказал я, показывая пустой кувшин. — А то тут уже не осталось. Должен же быть запас!
На самом деле, хоть это лекарство и было очень крепким, я чувствовал себя лучше с каждым глотком.
Чоулинь залился хохотом и вмазал мне по спине так, что я не удержался на ногах. Сделав вид, что падаю замертво, я услышал его испуганное «Ой!». Хе-хе, попался, богатырь. Потом он понял, что его разыграли, снова захохотал и погрозил кулаком:
— Вот поколочу, когда выздоровеешь! Но не до конца! — Он подмигнул. — Чтобы помнил, как старших обманывать.
Я понимал его логику. По мере моего восстановления его шансы «поколотить» меня таяли с каждой минутой. Надо было ловить момент.
Мы вышли из палатки. Солнце ударило в глаза, заставив щуриться. Лагерь жил своей жизнью, а людей, даже на первый взгляд, стало куда меньше. Почти сразу же из соседней, более просторной походной палатки вышел сам бородач. Все в том же наряде с иголочки. Не бредил, значит…
— А, жив! — приветствовал он меня, вынимая трубку изо рта и выпуская клуб дыма. — И даже уже на ногах. Моя микстура чудодейственна, не находишь?
— Микстура? — я покачал пустым кувшином. — Это же самое ядреное пойло, настоянное на папоротнике и, судя по вкусу, гвоздях! Нужно еще!
— Еще? — Хаггард поднял брови. — Дорогой мой, это не самогон для праздника. Это стратегический ресурс! Один кувшин стоил как половина этого лагеря! — Он усмехнулся, видя мою недоверчивую гримасу. — Ладно, ладно, шучу. Немного осталось. Для особых случаев.
— А как вы вообще поняли, чем меня лечить? — мне это было действительно интересно.
— Лин Чжэн сказал, что тебе надо сделать кровопускание, только энергетическиое, и тебе слишком больно, чтобы ты смог сам, — довольно рассказывал Хаггард, уперев руки в бока. — Он попробовал что-то, но ничего не вышло: сказал мне, что внутри тебя суматошно плавает фиолетовый сгусток, черное ядро пытается его захватить, а золотое не дает. Ну вот я и придумал тебе эту хрень дать, которой дети знатных балуются, чтобы забыться…
Я на секунду застыл, переваривая информацию… как он огорошил меня снова:
— Но это далеко не все, что я сделал, — он кивнул куда-то в сторону центра лагеря, — вот! Наслаждайся плодами моих трудов!
Оттуда, перекрывая гул, доносился голос сказителя:
«…И воззрел Кер’О Мудрый, светоч Школы Белого Тигра, на орду поганую! Очи его, как звезды в ночи грозовой, узрели ложь и страх! Плечом к плечу с верными друзьями, поднял он клинок Правды! Взмахнул дланью — и пали демоны, как колосья пред серпом жнеца! Спас он Стену нерушимую, спас воинов отчаянных, свет надежды во тьму принес! Слава герою, Кер’О Мудрому, чья воля крепка, а клинок разит зло в самое сердце!»
Я снова застонал, но уже не от боли, чувствуя, как жар разливается по лицу.
— «Светоч»⁈ «Клинок Правды»⁈ — офигел я, по-другому и не скажешь. — Хаггард, это же… Что за пафосная хрень⁈ Я там чудом выжил! Они видели, как я… Кассиана…
— Ага, — усмехнулся Хаггард, с довольным видом наблюдая, как несколько солдат у палатки заслушались сказителем. — Видели крылья? Ну и что. Теперь это «плащ из чистой тьмы, сотканный для защиты света». Видели, как ты силу тянешь? «Дар Духа Озера, очищающий скверну». Запоминай, мелкий. Мои сказители уже в пяти городах поют, и с каждой песней ты всё благороднее и могущественнее. Людям подавай сказку с драконом и героем, а не полумертвого парня, который орет от боли, когда чихнуть хочет. Терпи славу. — Он ткнул пальцем прямо туда, где под рубахой были круги. — Это твоя новая, позолоченная броня. Лучше быть «Мудрым Кер’О», чем «демоном с Востока». Даже если от этой позолоты тебя тошнит.
— «Демоном с Востока»? — переспросил я, смущенный и словами сказителя, и напором друга, — это еще что?
— Умный учится у учителя, а мудрый учится у врага, — постучал пальцем Хаггард по виску, — люди Айрона разносят клевету и пытаются сеять раздор.
— Разве ты не ухудшаешь ситуацию, обеляя меня? Люди опять разделятся на два лагеря… — задумавшись, ответил я.
— Нет, не ухудшаю. От Стены лжецов Айрона прогоняют — все видели, что ты сделал, и как. Люди уже попрощались с жизнью, и хоть бы сам император демонов их спас — они бы поверили ему. Это не то же самое, как когда ты прогнал демонов без боя: тут все успели основательно пересраться, вот и ценят. — он довольно оскалился, — Калед отпустил половину солдат и всех ополченцев. Слова очевидцев только сильнее разжигают костер твоей славы. Ну и я начал продавать символику с твоим именем, люди расхватывают как горячие пирожки.
