Видно было, что до этого он развлекался — бил без техник, просто играя со мной. Тут на его руках начали вспыхивать печати — теперь его удары будут гораздо опаснее…
— Так уж и быть. Ты мне не мешаешь уйти, — он засмеялся мне в лицо, — и то, что я унесу твое безвольное тело, тоже не будет помехой с твоей стороны, Кер’О.
— Откуда ты… — мои глаза широко раскрылись от осознания.
— Это было так трогательно — они были готовы все умереть, но не выдать, куда ты ушел. Глупые, глупые горцы…
— Они не знали, куда я ушел, — хрипло произнес я.
— Значит, умерли зря… — Кассиан покачал головой, словно глубоко разочарован такой ситуацией.
Тот план, что был у меня в голове раньше — лишать его энергии, все время ошиваясь рядом, и на порядки замедляя его перемещение, — а там Лин Чжэн проснется и догонит. Так вот, этот план в моей голове разлетелся вдребезги. Ярость заполнила все пространство моего сердца. А’Рисот. Кер’Шор. И многие другие…
Если бы не клятва, болью отдававшаяся в теле, я разорвал бы его голыми руками. Куски разбитого плана срослись воедино и переплавились в кузне моей ярости. Я смотрел на Кассиана, и голову пронзила мысль: ведь были демоны, что гораздо лучше и честнее, чем этот человек.
— Я выпью всю твою ауру и исток твоего ци…– Я выставил вперед руку, прикоснулся к груди Кассиана и повторил слова, когда-то сказанные Мацзиро. Кассиан был дерьмовым человеком, но воином и адептом — определенно великим. — … и ты никогда не сможешь пользоваться энергией. Но я оставлю тебе твое бессмертное тело, ты будешь жить вечно и сможешь передать свои знания. Прими же мой дар и проклятье, великий воин!
Глаза Кассиана расширились, и он завопил. Его лицо, мгновение назад полное презрительной уверенности, исказилось ужасом и непониманием. Он почувствовал, как уходит его мощь, его скорость, его восприятие ци. Его меч выпал из ослабевшей руки. Он попытался сделать шаг, но его ноги подкосились. Он рухнул на колени — он больше не чувствовал ци, не чувствовал вообще ничего из мира энергии. Сложно объяснить, чего он лишился… Потерять одновременно осязание, слух и зрение, пожалуй, было бы сравнимо. Нет для адепта чувства более важного, чем ощущение ци.
Он стал пустым. Бессмертным немощным стариком в теле воина.
Я отдернул руку, чувствуя, что мое тело вот-вот взорвется. Исток ци Кассиана и его аура были чем-то невообразимым, и я старался всю эту энергию сразу рассеивать снаружи, не пуская внутрь себя. Однако полностью оградить себя не вышло, и что-то попадало внутрь, обжигая. Создание любой техники сейчас казалось невыносимым и вызывало тошноту. Я был переполнен энергией, с которой ничего не мог поделать.
Я посмотрел на Кассиана сверху вниз. Он казался разбитым и полностью разрушенным. Его губы дрожали, а ладони ощупывали землю, как у слепого.
— Клятва исполнена, Кассиан, — сказал я тихо. — Я не убью тебя. Не возьму в плен. И не помешаю уйти. «Сейчас и в будущем». Убирайся.
— Ты-ы демон… — взвыл он, — ты самый настоящий де-е-емон…
Я повернулся и подошел к Лин Чжэну, игнорируя жалкую фигуру на коленях. Печать подавления рассеялась сама собой без поддержки Кассиана. Я осторожно поднял на руки Лин Чжэна. В нем теплилось биение силы — и это главное.
Помню, как донес Лин Чжэна до подножия Стены, куда спустились мастера, одетые в форму школы Белого Тигра. Помню, как сам, отдав Лин Чжэна мастерам, упал, и меня подхватили чьи-то руки.
Дальше все было как в тумане — какой-то шатер, куча раненых вокруг, какие-то люди, снующие туда-сюда. Запомнился Чоулинь, сидящий рядом, потом меня перенесли в другое место, где уже не было людей, а вскоре появилась и Линфей. Это были отрывки воспоминаний, когда ко мне приходила ясность, в остальное же время я страдал, словно от лихорадки — бредовые сны с фрагментами моей старой и новой жизни, какие-то отрывки жизней демонов, видения с гробницей — все перемешалось в жуткую фантасмагорическую кашу.
Энергия Кассиана, после боя переполнившая мое и без того измученное тело, была чужеродной — она жгла меня изнутри, вызывая эту болезнь. Чтобы переработать её, нужно было усилие воли и энергосистемы — но последняя не восстанавливалась, а только сильнее нагружалась. Это был замкнутый круг — ци было слишком много, и не было никакой возможности от нее избавиться; просто мысль об этом причиняла адскую боль и отключала сознание.
Не знаю, чем руководствовались лекари, вливая в меня эликсиры в первый же день — те лишь еще сильнее наполнили меня энергией и усугубили и без того хреновое состояние. Хотя можно догадаться — может, увидели внешние признаки истощения и начали лечить, не разбираясь с тем, что внутри — слишком много больного народу было у них.
