Видя немой вопрос на моем лице, он вынул из внутреннего кармана своего камзола нечто маленькое и блестящее. Это был значок — грубо вырезанная из светлого дерева стилизованная буква «К», обвитая черной лентой и покрытая лаком. Затем продолжил:
— Вот, смотри! «Знак Кер’О Мудрого». Защитника Стены. Символ надежды. Расходятся как… ну, как горячие пирожки, я уже говорил. По пять медяков штука. А еще вот что есть! — Он достал листок плотной бумаги. На нем корявый, но узнаваемый я(!) с расправленными темными крыльями-тенями парил над толпой демонов, пикируя в атаке. Подпись гласила: «Кер’О Мудрый низвергает зло». — Художник из ополчения нарисовал, парень талантливый. Пока только набросок, но я уже знаю, кто сможет такие чеканить!
Я смотрел на довольного Хаггарда и не знал, чего мне хочется больше: то ли зарядить себе ладонью по лицу, то ли задушить старого обалдуя в объятиях — для меня же старается. Видимо, его сильно задело, когда меня чуть ли не прогнали со Стены… Столько времени прошло, но его, похоже, еще не отпустило… Ну как ему помягче объяснить, что фан-клуб имени меня — это уже перебор?…
— Спасибо, дружище, — я приобнял его за плечо, — за все спасибо. Но, может, обойдемся без этого? — я мягко указал на рисунок.
— Людям нужна надежда! — упрямо помотал головой Хаггард, — ты может и не любишь славу, но так будет лучше и тебе, и другим!
Хаггард предложил продолжить беседу у него, и мы согласились. Бородач деловито вытащил еще три кувшина с лекарством и начал красочно расписывать, через что он прошел за эти три года и что у него творится сейчас. Чоулинь тоже рассказывал о своем: о школе и турнирах…
А я слушал и улыбался. Хорошо-то как… Даже все их подколки про мои изменения во внешности, и что я все равно «мелкий» и «лысый», были исключительно приятны. А из Хаггарда, когда закончился первый кувшин, словно стержень вытащили, который мешал ему дышать. Словно напряжение, сковывающее его долгие годы и заставляющее без остановки действовать, спадало.
— Хаггард… Может, все-таки не надо те картинки продавать? — предпринял я еще одну попытку, когда второй кувшин опустел.
— Тогда предложи замену, — заплетающимся языком ответил он.
— Ну, вот эту же букву «К», — я указал на деревяшку, — но пусть её на одежде вышивают, например, вот тут, — я указал на плечо.
Глядя на огонь в его глазах, мне захотелось прикусить себе язык. Кажется, я открыл ящик Пандоры. Теперь только один шанс — надо напоить его так, чтобы утром он об этом не вспомнил.
Третий кувшин опустел с подозрительной скоростью. Воздух в палатке Хаггарда стал густым от дыма его трубки и того самого «лекарства». Чоулинь мурлыкал что-то про «железную стойку, сокрушающую скалы», а крот у моих ног посапывал, как паровой котел. Причем я даже не помню, как он тут появился — был же в соседнем шатре?..
Хаггард рассказывал, как надувал спекулянтов и тратил целые состояния на нужды королевства. Посетовал на Трора и его методы, вспоминал, какие письма Хельде и Мико писал.
— … И потом она мне согласилась Вестру в помощь дать! Это же просто что-то с чем-то! Она все видит и все слышит, незаменимый человек! — он даже оглянулся на всякий случай, приглядываясь к теням.
Слушая его восторги, я расплывался от удовольствия. Лекарство и обстановка способствовали, так сказать… Тут наш неисправимый делец снова перескочил на тему продажи чеканных листов с моим изображением. Рисунок ополченца был вытащен, основательно разглажен и выставлен на наше обозрение, как древнее знамя.
Я рассматривал рисунок и прислушивался к ощущениям — может, немного ци использовать все же можно, чтобы спалить его к чертям?..
— А еще… — Хаггард всплеснул руками так, что аж пенсне свалилось на кончик носа — … нужны показательные выступления! Раз в месяц. Махать клинками, крылья поднимать, пускать искры из глаз… Ну, ты понял. Народ любит зрелища. Поднимет боевой дух! И продажи значков взлетят до небес!
Первым моим ощущением после пробуждения было: на мне что-то лежит. Очень горячее и тяжелое. Открыл один глаз. Передо мной, перекрывая все поле зрения, маячил оранжево-прозрачный Крот. Зверюга мирно посапывал, устроившись у меня на груди, и время от времени дергался всем телом, видимо, гоняя во сне демонов или, что вероятнее, особенно сочные корешки папоротника.
— Эй, дружище, — хрипло пробормотал я, пытаясь сдвинуть эту тепловую электростанцию. — Слезай.
Крот буркнул что-то невнятное, но сдвинулся, уютно свернувшись у моих ног. Голова гудела, как улей после вчерашнего «лекарства» Хаггарда, но я усмехнулся: полузабытое ощущение похмелья было почти милым и безобидным, поскольку та, другая — адская боль в энергоканалах — пока не давала о себе знать. Тело чувствовалось абсолютно здоровым, возможно, не без помощи крота. Я еще раз его погладил и по старой привычке зажег на руке огонек — каналы тут же пронзило приглушенной болью. Это было ничто по сравнению с состоянием пару дней назад — неприятно, но терпимо, как после очень хорошей тренировки. Тем не менее, думаю, пара дней покоя точно не повредит моей истерзанной энергосистеме.
