Золото-ало-белая аура вспыхнула, а затем начала стремительно сжиматься, уплотняться, терять сияние. Она обретала очертания. Сначала смутные, расплывчатые, но это определенно были очертания человеческого тела: руки, ноги, туловище, голова. Я вспоминал всё, что читал о пятой стадии — откровения других адептов. В обычной жизни недостаток энергии подгонял их к принятию материальной формы. Мне же надо было заставить себя принять максимально экономичную форму существования посреди океана разлитой энергии. Я должен заставить себя голодать, находясь в окружении вкуснейшей, но ядовитой еды.
Адептов шестой стадии подставляли их аппетиты. Их возможность к поглощению энергии была на порядок выше моей, и стоило им вдохнуть полной грудью, попав сюда, как они засыпали. Да и как тут сдержаться, чтобы не сделать глубокий вдох настоящей, пронизывающей все вокруг силой! Они ведь столько времени к этому стремились! Кстати, говоря о времени, а сколько его у меня в материальной форме? Год? Месяц? Час? Тут вообще есть время?
«И как ты планировал выживать здесь, поменяв сосуд? Как ты планировал защититься от этого, находясь в адепте шестой стадии?» — спросил я, вновь улегшись и ощутив приятную прохладу камня. Всё же, это был камень.
Клык не отвечал. Однако у меня были подозрения, что это связано как раз с возможностью демонов управлять внешней энергией. Можно как-то ее трансформировать, нейтрализуя усыпляющую силу? Клык вроде бы намекнул именно на это. Если он не расскажет, придется экспериментировать, хоть это и жутковато.
«Если ты еще не понял, то в этой форме я поглощаю минимум. У меня теперь… пусть и не вечность, но времени гораздо больше, чтобы пробовать и экспериментировать. Лучше расскажи сам», — я мысленно усмехнулся, ощущая, как он бьется в бешенстве, продолжая молчать.
«Ладно, если ты против этой темы, поговорим о другом. Твое истинное тело тут тоже спит?»
Клык немного помолчал, но в этот раз все же соизволил ответить:
«Да. Но мой сон отличается. Я оставил двенадцать частичек себя в нижнем мире и могу влиять на слабую реальность того мира, сплетая судьбы и используя части себя. Но никчемные смертные…»
Вот оно что. Айрхен тоже упоминал судьбу. Нити судьбы… Но их нельзя было трогать слишком сильно. Система могла заметить и отправить пациента в более глубокий сон? Безымянный оставил внизу… Гробницу. Может, есть что-то еще? Да, в принципе, сейчас это не так важно.
«Значит, ты стремишься захватить сосуд шестой стадии, а что потом? Разбудить свое основное тело?»
«Ты мыслишь узко, Керо! Не упрямься!», — ого, он обратился ко мне по имени! Что-то новое. — «Вместе мы сильнее! Мы сможем вершить судьбы миров! Ты и я, как двое равных! Места и ресурсов хватит обоим! Посмотри, куда я указываю», — я приподнял голову и увидел, как небольшое количество черной энергии сформировалось в стрелочку, — «Там, в паре дней пути, есть спуск к ядру. Я его чувствую. Согласись, и я научу тебя не засыпать при использовании местной энергии».
Я усмехнулся. Ставки повышаются. Сначала предлагал стать слугой, теперь вот равным… Но предатель есть предатель. Как только он перестанет нуждаться во мне, он избавится от меня без лишних слов и размышлений.
Я перевернулся на спину и закинул руки за голову, устраиваясь поудобнее. Я по-новому взглянул в это фиолетовое небо, пытаясь что-то разглядеть. Раз Клык чувствует тут что-то, то и я могу. Главное, получше прислушаться к этой тишине. Как там шестая стадия называется? Осознание вселенской гармонии? Думаю, созерцая вот это небо, вполне можно что-то осознать. Или свихнуться.
«Выкладывай, как тут дышать полной грудью и не засыпать. И дальше мы пойдем, когда я́ сочту нужным… Если я сочту это нужным. Как тебе такой договор?» — обратился я к Клыку.
«Глупый, упертый баран!» — взорвался гневом паразит.
«Если я усну тут, ты уснешь со мной. Поднимется ли сюда кто-то еще из одиннадцати кусочков? Или они все уже спят тут? Чувствую, я твой единственный ускользающий шанс. Так что выжимай из него максимум. Или не выжимай. Мне насрать», — пошел я ва-банк. — «Мне терять нечего, в отличии от тебя. Я все равно не знаю дороги домой.»
Клык молчал.
Пользуясь тишиной в эфире, я продолжил. — «Знаешь, я даже восхищен твоей гениальностью. Разработать настолько сложный план и воплотить его в жизнь… Ты идешь к тому, что для тебя действительно важно. Даже обидно, что такой план разрушится лишь из-за гордости создателя».
Клык молчал.
Замолчал и я. Не найдя другого занятия, я пытался вслушиваться в биение собственного сердца и считать удары. Тело было полуматериальным, и сердце могло долго вообще не биться или начать биться очень быстро — к счастью, поскольку равномерное биение точно меня бы убаюкало и без здешних усыпляющих приколюх.
Клык молчал.
Но я все равно это делал. Считал и считал. На семь тысяч восемьсот сорок шестом ударе он заговорил.
«Ладно. Слушай,» — раздался нарочито спокойный голос сдавшегося Клыка.
