«Ты можешь считать, что я тебя использовал, но это не так. Когда я покину тебя, твоё демоническое начало останется с тобой. Твои круги были лишь твоими. Если ты вслушаешься в себя, а не будешь нестись сломя голову неизвестно куда, ты это поймёшь.»
«И что с того?» — не понял я, к чему он ведёт.
«Я могу привести тебя к силе, перед которой дрогнут сами основы реальности. Но для этого… ты должен признать моё превосходство. Поклянись. Поклянись мне в вечной преданности и послушании. Стань моим верным слугой. И я приведу тебя к Истинному Источнику. К ядру этих Чертогов. Там ты поймёшь, каким великим даром обладаешь. Демоническое поглощение и использование силы в ауре… Да.»
Я аж поперхнулся. Попытался, по крайней мере, но мне было нечем. Стать верным слугой? Он ударился обо что-то, пока мы летели сквозь бездну? Хотя, похоже, сейчас он искренен. Здесь, в Чертогах, Клык говорит со мной… иначе.
И чем больше я об этом думал, тем сильнее во мне разгоралась ярость. Но вместо злого рёва издевательский смех эхом раскатился в моём сознании, демонстрируя всю абсурдность такого предложения.
«Ты… смеёшься?» — Голос Клыка потерял часть своей уверенности, в нём проскользнуло недоумение, почти… обида.
«Смеюсь, тварь!» — обрушил я на него всю глубину своей злости — «Этот твой цирк, кроме смеха, не вызывает ничего! Ты заманил меня сюда обманом, едва не угробив всё, что я пытался спасти, а теперь требуешь клятвы? Верности? Послушания? Ты совсем охренел от собственной важности в этой фиолетовой пустыне?»
«Ты не понимаешь, какая честь тебе предлагается!» — зашипел Клык, чёрная аура заколебалась яростно. — «Лишь мы двое обладаем этой силой, и только мы можем встать во главе всего мироздания! Но ты слеп!»
Я сделал паузу, ощущая, как ярость переполняет меня через край.
«Вот что я тебе скажу, Пожиратель. Я из принципа.» — Моя мысль стала тихой, — 'Из упрямого, тупого, человеческого принципа. Ты хочешь, чтобы я клялся? Чтобы я стал твоим слугой? Нет. Ни за что. Ни под каким предлогом. Ни для какой «силы».
Я мысленно оглядел бесконечную, мёртвую равнину под фиолетовым куполом.
«Видишь этот гладкий, холодный камень? Вот прямо здесь, где я парю?» — Я сосредоточился, заставляя свою энергетическую форму… осесть. Сгуститься. Опуститься вниз, к этой бессмысленной поверхности. Моя аура уплотнилась, растеклась по неподвижному камню, приняв форму человека, лежащего плашмя. Просто лежащего.
«Вот. Я лёг.» — Мысль прозвучала с лёгким смешком. — «Прямо на месте. И знаешь что, Клык? Я могу лежать так. Вечность. Десять вечностей. Пока эта фиолетовая дрянь не потускнеет, а камни не истлеют в пыль. Я не сдвинусь с этого места. Не сделаю ни шага. Ни единого усилия. Пока ты не скажешь мне ВСЁ. Абсолютно ВСЁ, что знаешь об этом месте. О „Них“. О том, что здесь на самом деле происходит. О твоих истинных планах.»
Я прекрасно понимал, что, услышав клятву, Клык предложит какой-то план действий. И сейчас, когда он уже в Чертогах Дао, и так близок к своей цели — он всё равно во мне нуждается. Иначе он не предлагал бы подобной чуши. А если ему это нужно, то близкая цель будет давить на него.
«Ты… сумасшедший.» — прошипело в сознании. Как же хорошо, что он чувствует мои эмоции. Он понимает, что я не блефую. Что я действительно могу пролежать здесь до скончания времён, лишь бы не дать ему то, чего он хочет. И я старательно отгонял от себя все мысли о близких людях, что сейчас находились так далеко. Я не должен дать слабины.
«Возможно» — парировал я, мысленно утыкаясь «лицом» в безликую поверхность. Лишь бы не видеть это бесконечное небо, так быстро набившее оскомину. — «Но это мой выбор. И ты ничего не добьёшься, пока не начнёшь говорить. Так что выбирай, Пожиратель. Либо ты начинаешь болтать… либо мы оба гнием здесь вечность. Начинай с самого главного: кто такие "Они», о которых говорил Безымянный? И что они делают с адептами, достигшими шестой стадии?'
Я замолчал. Фиолетовая вечность давила. Камень подо мной был единственной точкой отсчёта в этом бескрайнем море абсурда. Я лежал. Просто лежал, сознательно упираясь энергетическим «лбом» в безжизненную гладь. Каждая секунда здесь растягивалась в год, но я держался. Упрямство было моим щитом, моим якорем в этом бессмысленном месте.
Молчание Клыка было гро-о-омким. Я чувствовал его ярость, его разочарование, его бессилие перед моим простым человеческим «нет». Он думал, что сила, перспектива власти заставят меня сломаться. Он ошибался.
«Ты… невыносим,» — наконец прошипел в моём сознании голос, лишённый прежней самоуверенности. — «Ты подобен этому камню. Тупой, непробиваемый, бесполезный.»
«Лестно» — мысленно фыркнул я, не меняя положения. — «Но камни, знаешь ли, переживают многое. Особенно если лежат спокойно. Говори, Пожиратель. Или мы так и останемся тут декорацией для этого фиолетового мира. Начни с „Них“. Кто Они?»
Тишина. Долгая, напряжённая. Я ощущал, как его чёрная аура — его сущность, прилепившаяся к моей — клокотала от бессильной злобы. Он был загнан в угол моим упрямством.
