В конюшнях было прохладно, пахло сеном и животными. Появился конюх с седельными мешками и сбруей из дорогой красной кожи – все это было приготовлено для нее. Заглянув в седельные мешки, Хелльвир нашла щетки, инструмент для чистки копыт, другие мелочи и перчатки для верховой езды с тремя пальцами на левой руке. Она смотрела на них несколько мгновений, потом надела. Левая перчатка идеально подходила для ее изуродованной руки. Снова Хелльвир испытала чувство вины. Салливейн обо всем позаботилась, велела изготовить перчатку специально для нее; на коже была даже особая печать – силуэт ворона.
«Я трусиха», – снова сказала себе Хелльвир, глядя на мешок. Она чувствовала себя несчастной, чувствовала, что поступает нехорошо. Но мысль о том, чтобы увидеться с Салливейн снова… Эта мысль словно задевала две струны у нее в душе. Одна издавала высокий звук, похожий на плач, – это был страх перед принцессой и ее проницательностью. А другая нота была низкой, звучной – гармония, созданная из их разговоров, воспоминания о дыхании Салливейн, касавшемся ее щеки в тот вечер, когда они танцевали при свете факелов. Танцевали под музыку, слышную только самой Салливейн.
Бархан заржал, когда Хелльвир застегивала ремни. Конь был великоват для нее, но ей показалось, что он не испугается, не сбросит ее. Когда она уселась в седло, конюх помог ей укрепить седельные вьюки и с улыбкой похлопал Бархана по боку.
– Такой красавец, – сказал он. – Я удивился, когда узнал, что принцесса расстается с ним.
– Да, это королевский подарок.
Он кивнул в знак согласия.
– Принцесса так просто не раздает придворным лошадей, а если дарит, то только для того, чтобы избавиться от некрасивых, тех, которые ей не нравятся. Такого прекрасного жеребца она никому еще не дарила.
Хелльвир погладила Бархана по холке.
– Не существует некрасивых лошадей, – с улыбкой произнесла она.
– Скажите это девице, которой она подарила коня в последний раз, – хмыкнул парень. – Оруженосцу леди Ханнотир.
Рука Хелльвир застыла.
– Никогда не видел, чтобы девчонка с таким отвращением смотрела на подарок, пусть даже не особенно дорогой и красивый. Пегие лошади сейчас просто вышли из моды; на самом деле это неплохие животные. У меня дома была такая; и я вам скажу, что во всем мире не было лучшей рабочей лошади и более покладистого животного.
– А почему принцесса подарила Ивуар лошадь? – спросила Хелльвир.
Слуга пожал плечами.
– Откуда мне знать?
Кто-то окликнул конюха, и он оглянулся.
– Значит, у вас все в порядке? Помощь не нужна? Дорогу знаете?
– Вроде бы все хорошо. Спасибо.
Он приподнял шапку, и Хелльвир, пришпорив Бархана, выехала из конюшни. Она с улыбкой вспоминала, как в детстве носилась среди полей на старой отцовской кобыле, хотя тогда ей не приходилось сидеть так высоко над землей. Эльзевир несколько минут панически хлопал крыльями, но в конце концов сумел устроиться так, чтобы не упасть.
Проезжая через городские ворота, Хелльвир подумала, что они, должно быть, представляют собой странное зрелище: простая девушка с черным вороном на плече верхом на коне, достойном принцессы.
Хелльвир не привыкла к верховой езде, но приказала Бархану скакать как можно быстрее, потому что время уходило. Город остался позади, вокруг раскинулись поля. Она представляла себе своих родных и Редейонов, как они ждут ее в гавани, привлекая к себе подозрительные взгляды ночной стражи. Мысль о семье заставляла ее подгонять коня. В отличие от нее, Бархан явно не боялся скорости; он был рад вырваться из конюшни и размяться на свободе.
Когда Хелльвир пришпорила коня и понеслась во весь опор, ворон взлетел и закружил у нее над головой. Она позволила себе ненадолго отвлечься от навязчивых мыслей. Ветер свистел в ушах, плащ хлопал у нее за спиной, глаза слезились; прошло время, она забыла обо всем и сосредоточилась на том, чтобы не вылететь из седла. Копыта Бархана втаптывали ее страхи в дорожную грязь. Через некоторое время Хелльвир придержала коня; ее сердце учащенно билось, руки и ноги болели. Бархан тряхнул головой, втянул носом морской воздух, раздувая ноздри.
На дороге появились лужи, вокруг шуршал тростник. Хелльвир остановилась на холме и огляделась. Внизу лежала заболоченная низина, и там она увидела первые ирисы. Золотые цветы покачивались и наклоняли головки на легком ветру; на фоне тростника они казались яркими, как звезды. Дорога разветвлялась; основная дорога шла вверх по склону долины, но Хелльвир заметила узкую тропинку, ведущую вниз, в болото. Она была вымощена бревнами; возможно, ее проложили местные жители, чтобы рыбачить в прудах и озерцах, которые поблескивали на солнце среди зеленого тростника и желтых цветов.
Хелльвир спрыгнула на землю и повела Бархана за собой по тропе, внимательно глядя под ноги. Гнилых бревен ей не попалось, но тем не менее, когда земля стала сырой, она остановилась и привязала коня к столбу.
– Не позволяй никому себя украсть, хорошо? – попросила Хелльвир. – Ты мне нужен, чтобы вернуться в город вовремя.
Конь наклонил голову и ответил, что никуда не уйдет.
