Бион привел ее по длинным коридорам с высокими потолками в комнаты Салливейн, находившиеся неподалеку от плаца, где тренировались солдаты. Вечер был холодным, шел проливной дождь, но принцесса открыла высокую балконную дверь, и тюлевые занавески колыхались на ветру.
Хелльвир нравилось в кабинете Салливейн, однако сейчас ей были безразличны книги, прекрасные полотна, статуи и мраморный камин, украшенный резьбой. Она не смотрела на рисунки, разложенные на столе, бросила лишь беглый взгляд на эскизы: мечи, деревья в саду. Салливейн смотрела на дождь и не обернулась, когда привели Хелльвир. Ее распущенные волнистые волосы спадали на плечи.
– Можешь идти, Бион, – раздался чей-то голос.
У Хелльвир упало сердце. Обернувшись, она увидела у книжного шкафа королеву.
– Что здесь происходит? – воскликнула Хелльвир, когда Бион, поклонившись, вышел в коридор.
Королева смотрела в спину внучке.
– Салли? – окликнула она.
Принцесса не пошевелилась; она продолжала смотреть в окно, скрестив руки на груди. Королева вздохнула. На полу у ее ног стоял большой деревянный ящик. В его полированной поверхности отражались струйки дождя, стекавшие по стеклу; они походили на десятки червоточин. Королева наклонилась, открыла задвижку и подняла крышку сундука. Запахло паленым и еще почему-то горелым мясом.
– Ты хотела воскресить Калгира, – произнесла королева. – Он перед тобой.
Хелльвир заглянула в ящик. Он был наполнен каким-то серым пушистым веществом, среди которого виднелись неровные черные предметы. Это напомнило ей гряду заснеженных холмов, на склонах которых из-под снега кое-где выступают камни.
Все молчали, слышен был только шум дождя. Хелльвир смотрела на ящик, но ее сознание отказывалось воспринимать истину. Нет, это не может происходить на самом деле. Это просто кошмарный сон.
– Зачем вы это сделали? – дрожащим голосом произнесла она.
– Чтобы показать тебе, что ты ошибаешься. После всего, что произошло, ты решила, будто я позволю наследнику Редейонов, представляющему угрозу для короны, бежать из города, – сказала королева.
– Я не к вам обращаюсь, – грубо ответила Хелльвир. Она смотрела в спину Салливейн. – Зачем вы это сделали? Вы же пообещали мне. Зачем вы рассказали ей? Ведь знали, что будет!
Салливейн не ответила. Она стояла прямо, расправив плечи. Принцесса так и не обернулась.
Хелльвир стиснула зубы с такой силой, что заболела челюсть.
– Вы хотя бы дадите мне возможность попытаться? – прошипела она, глядя на королеву.
– Пожалуйста, – усмехнулась та. – Мне любопытно узнать, сумеешь ли ты воскресить мертвого, у которого больше нет тела.
Хелльвир стало нехорошо. Эльзевир беспокойно переминался у нее на плече. Хелльвир опустилась на колени перед ящиком, и ее ноздри наполнил въедливый запах перемолотых горелых костей. Она протянула руку, коснулась жирного серого пепла. Он был еще теплым. Другую руку она сунула в карман, где лежали семена ириса.
«Не думай об этом, – приказала она себе. – Не думай о том, что лежит в этом ящике».
О боги. Несчастный Калгир. Что же она наделала?
Хелльвир закрыла глаза и провалилась в царство Смерти.
Холод обрушился на нее, как водопад. Все звуки исчезли, остался только стук ее сердца. Несколько мгновений она сидела неподвижно, положив руки на колени, глядя на серый пол.
Казалось, что на плечи ей давит тяжесть целого мира, но каким-то образом она все же поднялась, подошла к двери, выходившей в сад, и взглянула на непроницаемую тьму. На этот раз не было ни зеркального неба, ни тропинки; только тьма, вверху и внизу, как будто комната плыла в беззвездном ночном небе.
– Ты здесь? – обратилась она к тьме.
– Я всегда здесь, – прошептал в ответ черный мир, и Хелльвир почувствовала, как воздух давит ей на барабанные перепонки, на кожу.
Обернувшись, она увидела человека с черными глазами – он сидел у камина, положив локти на подлокотники кресла, сложив пальцы «домиком».
– Ты знаешь, зачем я пришла? – спросила Хелльвир.
– Ты пришла за мальчиком, – ответил он, глядя на нее своими темными, как ночь, глазами.
– Он был уже не мальчиком, а мужчиной, и его повесили за преступление, которого он не совершал.
– Нет, он был еще мальчишкой. Если не по возрасту, то в душе.
– Тогда кто я такая? Девчонка?
– Нет. Ты больше не ребенок. Ты перестала быть ребенком, когда тебе было десять лет и ты узнала, что кроме бледного мира смертных существует иной мир.
Хелльвир отвернулась, сдерживая слезы. Она хотела задать вопрос, но боялась услышать ответ. Она стиснула зубы и сказала себе, что не будет плакать здесь, в царстве Смерти. Она не позволит ему увидеть свои слезы.
– Я могу забрать его домой? – выговорила Хелльвир. – Я нашла твою драгоценность.
