– Зачем? Он же ждет нас в саду.
– Я знаю, но… сделайте мне одолжение. Прошу вас.
– Тогда передайте ему, пожалуйста, чтобы он прекратил хрустеть пальцами, у меня от этого звука мороз по коже. И чтобы полировал свою обувь не хуже, чем мою. Он же мой оруженосец, в конце концов.
– И чтобы он перестал курить, высунувшись из окна спальни?
– Нет, от этого я его уже отучил. Занавески отвратительно пахли.
Они улыбнулись друг другу, и Калгир слегка похлопал ее по запястью. Его отсутствующий взгляд переместился на открытую дверь; он всматривался во тьму, как будто видел там что-то, недоступное Хелльвир, и снова хотел стряхнуть ее руку, но она не отпускала его. Он обернулся.
– А я все думал, куда вы пропали, – произнес он. – Снова прячетесь от гостей?
– Я… да. Калгир, простите меня.
– О, не нужно извиняться, я и сам иногда незаметно сбегаю с приема. Иначе не выдержать.
– Я вас догоню через минуту, – пообещала она. – Фарвор велел мне передать, что вы ему очень дороги.
Фраза прозвучала нелепо. Разве в такой момент, когда речь идет о самых важных на свете вещах, слова не должны сами собой срываться с языка? Хелльвир сделала над собой усилие, разжала пальцы и убрала руку.
– О, я знаю об этом, – ответил Калгир, подмигнул ей, сверкнув голубыми глазами, отвернулся и ушел.
Она еще довольно долго смотрела ему вслед, но стоило ей моргнуть – и он исчез, пустота поглотила его. Хелльвир всматривалась в мир теней, чувствуя себя так, словно у нее вырвали сердце. Человек в черном приблизился – она почувствовала, как от его дыхания шевелятся волосы.
– Значит, его жизнь не стоила твоей? – насмешливо произнес он.
– Я смогу спасти других людей, – оправдывалась Хелльвир.
– Ты положила ваши жизни на весы и твоя перевесила, так?
Она нахмурилась и обернулась к нему.
– Хватит меня дразнить, – бросила Хелльвир. Ее голос дрогнул, когда она произносила эти слова. – Я
– Неужели ты точно так же боишься смерти, как остальные люди?
– Конечно, я боюсь смерти.
– Боишься, что после смерти ничего не будет, или боишься страданий?
– Я… я не знаю. – Хелльвир закрыла глаза, чувствуя тошноту. Все смешалось в голове, она ничего не понимала, не знала, к чему он завел этот разговор. – Какое тебе до этого дело? Неужели тебя это интересует?
– Очень даже интересует. Если тебя это утешит, скажу, что я все равно не принял бы твою жизнь в обмен на жизнь этого мальчика.
Хелльвир открыла глаза и повернулась к нему лицом.
– Что?
Смерть пожал плечами и сунул руки в карманы, глядя куда-то во мрак. Этот небрежный жест показался ей неуместным во время разговора о жизни и смерти.
– Ты нужна мне живой, чтобы продолжать искать сокровища, необходимые мне. Никто другой не может найти их.
Хелльвир прижала руку к груди. Ей захотелось уйти отсюда, уйти из царства Смерти, подальше от принцессы, от Рочидейна. От всего. Небытие, ожидающее грешников после смерти, внезапно перестало казаться ей таким уж страшным.
– Значит, это была просто уловка? Ты хотел посмотреть, как я поступлю? – тихо спросила она.
– Можно сказать и так.
– И что? Я оправдала твои ожидания?
– Вообще-то, нет. Я считал тебя мученицей, думал, ты готова отдать свое тело ради того, кто нуждается в спасении. Я был уверен, что ты пожертвуешь собой ради рыцаря. Оказалось, ты не такая, какой я тебя считал.
Хелльвир не знала, что на это сказать. Сотня причин пришла ей на ум, сотня извинений и оправданий, мудрые философские фразы, которые можно было бы бросить ему в ответ на его цинизм; но они превратились в пепел у нее на языке. У нее не было оправданий, не было философии – только ее собственный страх смерти и число жизней, которые она еще может спасти. По сравнению с единственной жизнью Калгира. Это было простое уравнение, лишенное всякой моральной составляющей. Она приняла решение не задумываясь.
– Я устала, – прошептала Хелльвир вместо того, чтобы оправдываться. – Я хочу домой.
Смерть взял ее руку и склонился над ней, словно они только что закончили танец. От неожиданности она забыла убрать руку, но он наслаждался этой сценой. Она знала. Все это развлекало его. Ей снова стало тошно.
– Почему я чувствую ее переживания? – спросила она. – Салливейн. Когда я прикасаюсь к ней, я чувствую, что у нее на сердце.
Он взглянул на нее, не поднимая головы. Ей показалось, что Смерть доволен, и еще она увидела насмешку.
– Ты уже знаешь ответ.
Она сглотнула.
– Это потому, что я дважды вернула ее в мир живых? Я отдала за ее душу частицы своей души, поэтому мы связаны?
Как два сплетенных вместе кусочка бечевки. Теперь их сплели дважды. Ее страх просачивался в серый мир, окружавший их, окрашивал его в красный цвет. Мысль о том, что их души связаны навеки, приводила Хелльвир в ужас.
– Да, – просто сказал он. – Но я не думаю, что только из-за этой связи ты так боишься, что она умрет. Так тоскуешь по ней, даже сейчас. Не только из-за спасения жизни ты одержима ею, и твоя одержимость пустила глубокие корни. Или ты думала, что я ничего не замечу?
Хелльвир содрогнулась. Ей захотелось, чтобы он отпустил ее руку.
