Фарвор взял ложку двумя пальцами, рассеянно посмотрел на суп. Хелльвир взбила подушку и подложила ему под голову.
– Тебе не нравится, как он пахнет? – спросила она, когда стало понятно, что он не будет есть суп.
Ей хотелось, чтобы он съел хоть
– Значит, вот как теперь? – прошептал он. – Мы едим остатки?
Хелльвир села на край его кровати.
– О чем ты? – мягко спросила она.
– Это… это нормально, – бормотал он. – Это нормально. Но не должно быть нормально. Как так может быть, что они не чувствуют этого? Неужели они думают, что
Хелльвир сглотнула, не зная, что сказать. Суп подернулся пленкой.
Эдрин навещала Хелльвир в доме ее родителей и приносила новости.
Люди королевы продолжали хватать членов семьи Редейонов, бежавших из Рочидейна, тех, кто знал о заговоре. Сама королева покинула столицу, чтобы вести охоту на них. По утрам, в сером свете осеннего солнца, на главной площади можно было видеть трупы повешенных, качавшиеся на веревках. Такого не бывало со времен Войны Волн, и Рочидейн окаменел от потрясения и ужаса. «Месяц Виселиц» – так некоторые начинали его называть.
Солдаты маршировали по проспектам; горожане, втянув головы в плечи, спешили по домам. Людей арестовывали прямо на улицах: хватали любого, кто осмеливался вслух выразить недовольство, несогласие, осмеливался задать вопрос, почему столько людей должны расплачиваться жизнью за преступление Оланда Редейона. В тавернах по-прежнему играла музыка, но никто не плясал, разговоры велись вполголоса, посетители почти не дотрагивались до своих кружек. Даже рынок притих – шум, топот, звон и крики торговцев, казалось, звучали приглушенно под суровыми взглядами людей в стальных шлемах.
Какой-то стук разбудил Хелльвир, и она в испуге вскочила с кровати. Подойдя к окну, она увидела снаружи на подоконнике воробья. Должно быть, он не заметил стекла. Птица не шевелилась. Хелльвир открыла окно и взяла крошечное создание в руки.
– Эльзевир, – обратилась она к ворону, который дремал на спинке кресла, – принеси мне, пожалуйста, фиалку, из тех, что растут в монастыре, около ивы.
Он склонил голову набок, но не стал задавать вопросов и вылетел в окно. Вскоре он вернулся и положил на покрывало пурпурный с желтым цветок. Хелльвир протянула ему руку, и он сильно клюнул ее в палец. Выступила капелька крови.
Смерть принесла с собой благословенную тишину. Стук колес, шаги прохожих, болтовня старух под ее окнами – все исчезло, остались только привычные звуки. Ее ровное дыхание, шорох волос. Хелльвир еще несколько минут сидела так, скрестив ноги, прикрыв глаза, наслаждаясь абсолютной тишиной.
– Ты пришла сюда, чтобы спать? – спросил воздух вокруг нее.
Она не стала открывать глаза.
– Это тоже запрещено? – спросила она.
Он молчал. Хелльвир чувствовала на себе взгляд его темных глаз.
– Нет, – неохотно произнес он.
– Тогда я посижу здесь немного.
Пауза. Она ждала.
– Как пожелаешь, – пробормотал мир.
Хелльвир сидела еще некоторое время, наслаждаясь тишиной и покоем. Она знала, что Смерть за ней наблюдает; в этом мире он был вездесущ, его взгляд преследовал ее повсюду, куда бы они ни пошла. Но сейчас ей было все равно. Это даже успокаивало. Здесь все было знакомо: знакомое существо, знакомый мир, который, как она знала, не представляет опасности для нее. Как странно, думала она. Нечто, однажды вселявшее в нее такой ужас, теперь приносит ей утешение.
Наконец Хелльвир услышала хлопанье крыльев, и маленькая птица села ей на плечо. Она вздохнула, открыла глаза и вернулась в мир живых. Шум с проспекта оглушил ее, и она почти не обратила внимания на ледяной холод.
Фиалка, лежавшая у нее на коленях, исчезла, на покрывале виднелось пятнышко крови. Воробей, сидевший у нее на плече, чирикнул и слетел ей на руку, потом снова взлетел, уселся на голову, перепрыгнул на плечо. Она поднялась и подошла к окну.
– Даже за маленькие существа ты должна платить, – заметил Эльзевир, когда они смотрели вслед улетавшему воробью.
– Я знаю, – вздохнула Хелльвир.
Наутро Хелльвир оделась и отправилась проведать брата. К ее ужасу, кровать оказалась пуста, и она сразу же представила себе самое худшее. Выкрикивая его имя, она побежала вниз и нашла его у фонтана. Фарвор сидел на скамейке, завернувшись в черную охотничью куртку.
– Вот ты где! – воскликнула Хелльвир и со вздохом облегчения уселась рядом. – Я испугалась за тебя.
– Не стоило, – едва слышно ответил брат, глядя на малиновку, которая прыгала по веткам гранатового дерева, увешанного крупными, тяжелыми плодами.
Они сидели в молчании и слушали, как птицы бранятся среди листвы. Тишина стала гнетущей, невыносимой. Невысказанные слова повисли в воздухе. Наконец Фарвор вздохнул.
