Позолоченная корона полностью

В комнате было тепло, в камине горел огонь, лампы были зажжены. Хелльвир невольно взглянула на то место, где недавно лежал убитый Фарвор, но слуги отчистили от половиц кровавые пятна и постелили новый ковер. Салливейн стояла у огня, наливая себе красного вина. В полумраке оно походило на кровь.

– Здравствуй, травница, – заговорила она, когда Бион вышел. – Вина?

– Да, благодарю.

Принцесса протянула ей бокал – Хелльвир заметила, что на ней тесные перчатки, – села и, наклонив голову, велела Хелльвир сесть напротив.

– Ты вернула его? – спросила Салливейн, не глядя на нее.

– Да.

Принцесса, казалось, немного расслабилась.

– Что ж, – произнесла она и отпила глоток вина, – это уже кое-что. – Она взглянула на черную повязку. – А твой глаз – такова была цена его жизни?

– Да.

– Тебе идет. Я имею в виду повязку.

– Спасибо. – Хелльвир помолчала. – Что произошло? Ваша бабка собиралась сжечь его тело. Я думала, что потеряла его.

Салливейн ответила не сразу.

– Мне удалось ей помешать.

Хелльвир редко приходилось видеть, чтобы она так тщательно обдумывала слова. На ее лице появилось отрешенное выражение, потом гримаса – как будто она вспомнила что-то неприятное.

– Мы никогда так серьезно не ссорились, как в тот день. Мы стояли у открытой дверцы печи; тело уже охватило пламя, она сама поместила его туда. Она пыталась меня остановить, говорила, что я веду себя как дурочка, назвала меня глупой девчонкой, но… я оттолкнула ее и вытащила тело. Потом… потом мы ссорились. Наговорили друг другу такого, чего ни я, ни она уже не забудем. Но я одолела ее, сказала, что я не ее подданная и не намерена слепо выполнять ее приказы. Больше не намерена.

Они помолчали несколько секунд.

– Но зачем вы это сделали? – спросила Хелльвир. – Фарвор хотел вас убить.

Губы Салливейн дрогнули в усмешке.

– Может быть, ты еще не заметила, но мои подданные только и делают, что пытаются меня убить. Это любимое развлечение обитателей Рочидейна.

– И вы казните их за это.

– Я не хотела, чтобы ты страдала, понятно?! – рявкнула принцесса. – Чтобы ты страдала из-за меня. Снова.

Хелльвир отставила свой бокал и потянулась к руке Салливейн. Принцесса ничего не сказала, когда она сняла с ее руки перчатку. Ладонь была перебинтована.

– Вы вытащили его из огня голыми руками, – пробормотала Хелльвир.

Салливейн убрала руку; Хелльвир показалось, что она смущена.

– Бабуля уехала. Якобы для того, чтобы выследить последних беглых Редейонов, – буркнула она. – Но я думаю, она просто хотела очутиться подальше от меня, остыть, иначе могла бы поддаться искушению выставить на крепостной стене мой труп. Я решила, что это дает нам удобную возможность поговорить. Предлагаю тебе переехать во дворец; мне кажется, лучше будет, если ты поселишься поблизости от меня. И… – Она смолкла. – И мне хотелось бы, чтобы ты жила рядом.

Хелльвир ничего не ответила. Она подняла руку и медленно отколола золотую брошь, блестевшую на лацкане жакета. Положила ее на стол между ними. Раздалось металлическое звяканье. Золотой галеон был таким же гладким и блестящим, как в тот день, когда она получила его. Салливейн с непроницаемым лицом смотрела на брошь.

– И что ты хочешь этим сказать? – холодно произнесла она.

– Я больше не буду служить вам в качестве травницы, – ответила Хелльвир.

– Что? – не веря своим ушам, ахнула принцесса.

– И больше не буду вас воскрешать. Я уезжаю из Рочидейна и не намерена сюда возвращаться. Вы позволите мне уехать и не тронете мою семью.

Салливейн ничего не ответила, принялась рассеянно водить кончиком пальца по краю бокала.

– Неужели? – бросила она. – И почему же это я вдруг должна тебя отпустить?

Хелльвир наклонилась вперед, и ей стало жарко. Возможно, это был жар от камина. Итак, настала пора действовать. Она не может позволить себе быть мягкой и уступчивой.

– Ваша бабка пригрозила мне и моей семье тюрьмой и даже смертью в случае, если я откажусь или не сумею вернуть вас из царства мертвых. Но эта кара – ничто перед тем, что я могу с вами сделать, если захочу.

Эти слова, которые она сочинила, записала в своем дневнике и выучила наизусть, имели отвратительный медный привкус.

Салливейн нахмурилась.

– О чем это ты? – гневно воскликнула она.

Хелльвир приказала себе продолжать, не обращать внимания на тяжесть, которая давила на сердце.