Лунный свет не падал на его тело, лишь касался сапог. Он сидел, положив ногу на ногу. Она видела его белые руки, сложенные на коленях, белое пятно лица, похожее на размазанный мел. Черные глаза – дыры, провалы на этом неживом лице.
Хелльвир оцепенела от страха, но приказала себе выпрямиться и поднять голову, как делала ее мать. Сердце колотилось, кружилась голова.
– Что ты здесь делаешь? – заговорила она.
Хелльвир подумала, что он не ответит ей, просто будет и дальше сидеть на стуле и смотреть на нее. Она знала, что если закроет глаза, то снова окажется в том кошмарном сне, почувствует себя так, словно тысячеглазое чудовище пригвоздило ее взглядом к кровати.
– Знаешь, я гадал, заметишь ли ты мое присутствие. – Он говорил негромко, совсем не так, как в прошлый раз.
– Как я могла тебя не заметить? – резко произнесла Хелльвир. Он наполнял всю комнату, словно туман.
– Я часто прячусь в уголках сновидений, – сказал он. – Некоторые люди догадываются о моем присутствии. Но таких очень немного.
– Значит, я сплю и вижу сон?
– Лишь наполовину.
Они некоторое время смотрели друг на друга в молчании.
– Ты не выйдешь на свет? – попросила Хелльвир.
Она подумала, что, если увидит его лицо, он, возможно, покажется ей не таким страшным. Сначала Хелльвир решила, что он откажется, но тут черный человек медленно убрал ногу, оперся локтями о колени и наклонился вперед, так что лунный свет падал на его лицо.
– Так лучше? – с легким презрением спросил он. – Лучше, когда ты можешь видеть?
Нет, так было не лучше. Здесь, в реальном мире, он казался чужим, словно по-прежнему подчинялся иным законам. Все в его внешности было слишком. Волосы были слишком черными – такими, что ей было больно смотреть на них и она чуть не ослепла от этой черноты. А кожа – слишком белой, как выбеленные солнцем кости.
– Намного, – солгала Хелльвир.
Она села на край кровати, твердо решив не показывать ему, как сильно потрясена. Но была почти уверена в том, что все ее старания тщетны, что он видит ее насквозь.
– Что ты здесь делаешь? – повторила Хелльвир.
Он сложил ладони вместе и отвел взгляд, словно обдумывая свои слова.
– Боюсь, я вел себя слишком… жестоко. Во время нашей последней встречи.
Хелльвир на миг вспомнилась – всего на миг, как будто она поднесла руку к пламени свечи, – та черная пустота, трепещущая от страха. Она наблюдала за Смертью и заметила, что выражение его лица противоречило словам. Он ни о чем не сожалел.
– Да, ты был слишком жесток, – просто согласилась она.
Его черные глаза стали еще темнее, хотя ей казалось, что это невозможно. Они словно всасывали в себя свет.
Затем он неохотно кивнул.
– Я всегда был… раздражительным.
Хелльвир сосредоточилась и запретила себе теребить покрывало. Там, в этом кошмаре, в этой иной вселенной, она была никем и ничем. У нее заболела челюсть при воспоминании о том, как он схватил ее. И он называет это «раздражительностью»?
Она постаралась успокоиться и, открыв ящик тумбочки, вытащила клочок бумаги с двумя ивовыми сережками.
– Ты решил, что я испугаюсь и откажусь от нашей сделки? – сердито произнесла Хелльвир и почувствовала, что его взгляд переместился с ее лица на семена, лежавшие около лампы.
– Ты нашла их, – заметил он с удивлением. – Как же… быстро. – И он с заметным усилием отвел от бумажки взгляд.
Как бы сильно он ни жаждал их заполучить, пока они ему не принадлежали. Он мог забрать их только в тот день, когда Хелльвир придет в его царство в поисках души умершего.
– А ты думал, я не найду?
– Я думал, что ты найдешь место, где они находятся. Однако не был уверен в том, что ты догадаешься, как
Ее охватила какая-то дикая радость: он недооценил ее, она смогла его удивить! Хелльвир постучала кончиками пальцев по бумажке, в которую были завернуты семена, грязной и измятой после того, как она столько времени носила ее в кармане. Но слова, написанные Смертью, были по-прежнему отчетливо видны.
– А ты не мог дать мне более понятные указания? – недовольно спросила она. – Если для тебя так важно, чтобы я нашла эти «сокровища»?
– Я знал, что ты все сразу поймешь, как только увидишь знаки. Я сказал, что они заговорят с тобой, и я был прав. Ты нашла сокровище; ты забрала его.
Хелльвир внутренне содрогнулась, вспомнив, как они с отцом и братом проходили мимо дверей обители. Пение началось именно в эту минуту – видимо, нарочно для нее. И она спросила себя: существует ли такая вещь, как совпадение, в мире, где Смерть приходит в сны, а с помощью ивовых сережек можно воскресить человека?
Существо, которое она называла Смертью, уставилось на нее, и Хелльвир сделала над собой усилие и выдержала этот взгляд.
– Твоя принцесса, – заметил он, – она вызвала тебя сюда, чтобы ты не дала ей умереть.
Хелльвир заморгала. Ей не понравилась эта неожиданная перемена разговора, но она кивнула.
– И, насколько я понимаю, ты согласилась?
– Она не оставила мне выбора, – угрюмо ответила Хелльвир. – Она угрожала моей семье.
– Выбор есть всегда. Что ты будешь делать, если потребуется воскресить кого-нибудь еще?
