И удивилась, когда постучали именно к ней. Эльзевир, который спал в кресле, в «гнезде» из шарфа, проснулся и в раздражении распушил перья.
Хелльвир не без труда села, завернулась в простыню и подошла к двери. В коридоре стояла Вейра, служанка из храма; она была в ночной рубашке и держала в руке лампу.
– Прошу прощения, что разбудила вас, госпожа, – заговорила служанка, – но вас спрашивает какая-то женщина.
– Кто? – спросила Хелльвир, протирая глаза.
– Сказала, она из Ордена Соловья.
После этих слов сонливость как рукой сняло.
– Что ей нужно?
– Она отказывается говорить. Передать ей, чтобы она уходила?
– Нет, я… Я сейчас спущусь.
Дверь родительской спальни открылась, и женщины обернулись. Отец высунул лохматую голову в коридор.
– Что у вас тут такое? – пробормотал он.
– Ничего, – успокоила его Хелльвир. – Иди спать.
Она кивнула Вейре и пошла за служанкой к лестнице. Отец последовал за ними, она слышала его тяжелые шаги.
Жрица ждала во дворе, расхаживала взад-вперед около фонтана. Это была та самая женщина, которая неделю назад показывала Хелльвир обитель – по крайней мере, так ей показалось; в полумраке, даже с лампой, трудно было сказать наверняка, кроме того, головная повязка скрывала ее волосы.
Увидев Хелльвир на пороге дома, женщина приблизилась.
– Прошу тебя, ты должна пойти со мной в обитель, – без предисловий заговорила она.
– Зачем? – удивилась Хелльвир. – Что случилось? Что-то с ивой?
Но жрица покачала головой.
– Нет, ива здесь ни при чем. Дело в том, что…
Она смолкла и бросила взгляд на Вейру и отца Хелльвир, стоявших в дверях. Оба с нескрываемым любопытством прислушивались к разговору.
– Вейра, ты не заваришь нам чая? – обратилась Хелльвир к служанке.
Женщина, казалось, собралась возразить, но потом молча кивнула и ушла в дом, а Хелльвир продолжала:
– При моем отце вы можете говорить.
Жрица поколебалась несколько секунд, но все же сказала:
– У нас в обители лежит мальчик… молодой мужчина. Он дрался на дуэли, получил серьезную рану. Я пришла за помощью.
– Вам нужна знахарка? – спросила Хелльвир.
Впрочем, спрашивать не было нужды. Она знала.
Жрица покачала головой.
– Нет, знахарка нам не нужна, – сказала она. – Уже не нужна.
На несколько мгновений воцарилось молчание.
– Хорошо, – тихо произнесла Хелльвир. – Я оденусь и прихвачу кое-какие вещи.
Жрица кивнула и принялась нервно пощипывать кожу на левой руке, между большим и указательным пальцами. Хелльвир быстро зашагала к лестнице, стараясь не смотреть на отца, но он поймал ее за локоть.
– Хочешь, я схожу с тобой? – предложил он.
– Нет, лучше я пойду туда одна, – ответила она, положив ладонь на его руку. – Но спасибо тебе.
Войдя в комнату, Хелльвир не стала тратить время на лампу и принялась поспешно переодеваться в темноте. Выбранила себя за то, что перед сном поленилась привести волосы в порядок. Они безнадежно спутались, и Хелльвир оставила попытки заплести косу, просто собрала волосы в пучок и заколола серебряной заколкой, подаренной отцом, чтобы они не падали на лицо.
Ивовые сережки лежали в ящике тумбочки. Хелльвир смотрела на них несколько мгновений, потом сделала глубокий вдох, медленно выдохнула. Осторожно взяла «сокровище», завернула его в бумажку и сунула в карман. Прежде чем уйти, она случайно бросила взгляд в сторону окна. Вечером Хелльвир забыла задернуть занавески, и сейчас ей почудилось, что, кроме своего отражения, она видит в стекле силуэт человека, стоящего у нее за спиной. Темный силуэт мужчины с оленьими рогами. Она испуганно ахнула и обернулась, но в комнате, кроме нее, никого не оказалось.
Хелльвир подняла трясущуюся руку и постучала себя по плечу. Эльзевир, шумно хлопая крыльями, вылетел из своего «гнезда», присел ей на плечо, потерся головой о ее волосы.
Жрица была вне себя от беспокойства. Мать Хелльвир тоже спустилась во двор. Ее черные волосы рассыпались по плечам, словно плащ, она куталась в шаль. У Хелльвир упало сердце, когда она встретила взгляд ее горящих глаз.
– Куда ты собираешься в такой час? – строго спросила мать.
– В обители Ордена лежит раненый. Меня попросили ему помочь.
– Ложь! – воскликнула мама. – У них имеются собственные целители. Зачем ты им понадобилась?
– Я…
Но мать жестом велела ей замолчать.
– Это… ты снова намерена это сделать, так? – процедила она и покачала головой. – Нет. Я не позволю.
– Иди, – угрюмо произнес отец. – С твоей матерью я разберусь.
Та резко обернулась.
–
– Мама, – вмешалась Хелльвир, стараясь говорить почтительным тоном, – я должна идти. Прошу тебя, не сердись.
Она накинула плащ и сделала знак жрице. Мать попыталась загородить ей дорогу, но отец взял жену за руку и отвел в сторону.
– Нет! Это дурное дело! – крикнула Пайпер.
– Почему? – не сдержалась Хелльвир и остановилась на пороге. – Почему это так дурно?
– Потому что это рушит жизни! Это разрушило нашу жизнь. Это противоестественно, отвратительно, это грех.
