Когда Хелльвир остановилась, глядя на печально поникшие ветви, чья-то рука возникла у нее из-за плеча и отодвинула завесу. Хелльвир подскочила от неожиданности, оглянулась и увидела мужчину с черными глазами.
– Добро пожаловать, – произнес он, точнее, мир вокруг него.
Он был одет в черную одежду, которая сливалась с тьмой, словно была частью ее.
Хелльвир, пригнув голову, вошла в ивовый «шатер».
Ей показалось, что дерево стало выше с тех пор, как она видела его в последний раз. Она не могла бы достать рукой до нижних ветвей, а купол из листьев походил на потолок храма.
Мужчина с черными глазами сел на землю и, привалившись спиной к стволу ивы, уставился вверх, на крону – совсем как древесное существо, встреченное Хелльвир в жизни. Потом перевел взгляд на Хелльвир, словно удивляясь тому, что она еще стоит.
– Садись, – велел он, наклонив голову.
Хелльвир осталась стоять.
– Я пришла за Ионасом, – сказала она. – Я принесла тебе ценную вещь, сережки ивы.
Он приподнял брови и слегка усмехнулся.
– Очень любезно с твоей стороны, – заметил он. – Присядь.
Хелльвир на негнущихся ногах приблизилась к черному человеку и села на землю рядом с ним. Ствол дерева на ощупь казался странным – слишком гладким, слишком холодным. Пустым. Дух из прутьев и листьев не жил здесь, это была бледная тень его дома.
– Почему эта страна так выглядит? – спросила Хелльвир.
– А почему солнце светит в небе? – ответил человек вопросом на вопрос.
– Я думала, ты правишь этим миром.
– Отчасти, – пожал плечами он.
Хелльвир показалось, что черный человек настроен поболтать с ней. Он не спешил забрать ивовые сережки и кровь. И она подумала: может быть, удастся выспросить у него что-то о сером царстве?
– Значит, тебе нравится наблюдать за тем, как я блуждаю по лабиринтам? – усмехнулась Хелльвир.
Он откинул голову назад, коснулся затылком ствола дерева и улыбнулся. Зубы у него были ослепительно-белые.
– Иногда я думаю, что управляю этим миром, – сообщил человек. – А потом просыпаюсь и понимаю, что это был обман, сон. От меня ничто не зависит.
– Ты спишь?
– Иногда столетия и тысячелетия пролетают для меня незаметно, мимо проходят миллионы душ умерших. А потом одно мгновение тянется целую вечность. Это царство – я сам, оно неотделимо от меня, но я контролирую его не больше, чем ты контролируешь биение своего сердца.
Хелльвир попыталась разобраться в том, что услышала, но ничего не получилось.
– Это бессмыслица, – сказала она.
– Это Смерть. Она не подчиняется законам твоей логики.
– А что насчет кошмара? Что это за бездна, в которую ты отправил меня после того, как я воскресила Эльзевира? – Хелльвир едва справилась с желанием потереть подбородок в том месте, где он схватил ее.
Человек перестал улыбаться, и она испугалась, что зашла слишком далеко. Тьма, клубившаяся снаружи, за завесой ветвей, подступала ближе, душила ее.
– Это царство – я сам, оно неотделимо от меня, – повторил он негромко. – Если рассердишь меня или его, тебя покарают оба. – Его голос был ровным, бесстрастным.
Хелльвир не знала, что думать. Она не понимала смысл его ответа, не понимала, почему ее вопрос заставил его замкнуться в себе. Она сглотнула ком в горле, осмелилась бросить на него взгляд, но он, казалось, забыл о ней. С непроницаемым выражением лица человек смотрел на черную воду.
– Кто ты? – спросила она.
Тьма отступила, и он снова улыбнулся.
– Если придешь сюда снова, можешь задать мне этот вопрос. – Это было все, что он сказал.
– И ты знаешь, что я его задам. Но ты мне когда-нибудь ответишь?
Он молчал и глядел в пространство, словно не слыша ее.
– Кстати, – осмелилась Хелльвир снова заговорить, рискуя в очередной раз навлечь на себя его гнев, – если мы теперь партнеры по торговле душами умерших, мне кажется, неплохо бы познакомиться поближе. Я до сих пор не знаю твоего имени.
После этого он повернул голову и с сардонической усмешкой уставился ей в лицо.
– Смелая девчонка, – тихо произнес черный человек. Эхо его голоса, словно далекий гром, разнеслось по всему серому царству. – Хотя в этом нет ничего удивительного. Ты уже в который раз приходишь ко мне домой.
Хелльвир не ответила. Она вытащила сережки, завернутые в записку, но при этом из кармана платья вывалилась роза, которой Фарвор украсил ее волосы перед вчерашним праздником. Увядший, слегка помятый цветок упал на серую траву, и оба несколько мгновений смотрели на него. В полумраке роза сверкала, словно стеклянная. Хелльвир не успела протянуть к ней руку – мужчина с черными глазами схватил ее и повертел в пальцах. Темный свет, вспыхнувший в его глазах, опалял цветок. Хелльвир перестала существовать для него; казалось, в царстве Смерти остался только черный человек и его алая роза. Ее напугала эта жажда, нестерпимая жажда, которая заставила его забыть обо всем, кроме цветка. И вдруг Хелльвир поняла, что он несчастен. Это чувство было знакомо ей: с такой же тоской она смотрела на домик Миландры, исчезавший в клубах дорожной пыли. Тоска по дому.
Черный человек прижал цветок к лицу и втянул носом воздух, потом с печальным вздохом протянул розу Хелльвир.
