– Рушит жизни? – Хелльвир обвела жестом цветущий сад, фонтан, большой дом. – Ты считаешь, что твоя жизнь разрушена? – Она покачала головой, сделала над собой усилие, чтобы справиться с гневом. – Я скоро вернусь, – бросила она, вышла на улицу и захлопнула за собой створку ворот.
Хватит с нее оскорблений.
Жрица шагала впереди; они шли по безлюдным мостам, освещенным фонарями, вокруг которых роились мотыльки; проходили под арками, где разносилось гулкое эхо их шагов. Хелльвир чувствовала, что окончательно растерялась; мысли путались от недостатка сна и после множества событий, которые произошли с ней за считаные дни пребывания в Рочидейне. Она постаралась сосредоточиться на настоящем моменте, на синем плаще жрицы, на весе ворона, сидевшего у нее на плече…
– Откуда вы узнали обо мне? О том, что я могу помочь? – спросила Хелльвир.
Жрица оглянулась на ходу.
– Ходят кое-какие слухи, – сказала она. – О том, что принцесса умерла, но ее воскресили. О новой травнице из глуши, которая состоит на службе во дворце, – той самой, которая спасла принцессу. Ты говорила с провинциальным акцентом. Было нетрудно выяснить, где ты живешь. – Она помолчала. – Но главное – у меня возникло ощущение… Я почувствовала, что ты как будто не полностью принадлежишь этому миру. А потом, ива…
Она замолчала. Может быть, жрица не могла говорить вслух о таких странных, чудесных вещах.
– Да, мое появление не осталось незамеченным, – буркнула Хелльвир, обращаясь больше к самой себе.
– Наши сестры распознают истину быстрее остальных, но скоро и простые люди догадаются, кто ты. – Жрица поколебалась, прежде чем продолжать: – Тебе следует быть очень осторожной и не выдавать себя, особенно в Рочидейне. Этот город прекрасен, но… но также и опасен.
В этот момент они подошли к воротам монастыря, и жрица негромко постучала. Дверь сразу же открылась, как будто привратница ждала их, и их провели внутрь. Жрица пошла по той самой узкой дорожке между фуксиями, которые шептали что-то, обращаясь к Хелльвир, потом открыла какую-то дверь. Они спешили по коридорам, долго поднимались по винтовым лестницам и наконец вошли в небольшое помещение – судя по всему, лазарет. Хелльвир увидела полки, заставленные горшочками с травами, стол с аккуратными рядами бутылочек, сосуды с бальзамами, шкафы со множеством ящиков, к каждому из которых был приклеен ярлык, надписанный четким почерком. Здесь царили чистота и порядок, все было готово к работе, но посередине комнаты властвовал хаос. Хелльвир в ужасе прижала руку ко рту.
Кровотечение было обильным. Весь пол оказался залит кровью. Юноша лежал на столе, сорочка была расстегнута и обнажала грудь. Волосы слиплись от крови. Неподвижный взгляд был устремлен в потолок.
Вторая жрица сидела на табурете около тела, облокотившись о стол и положив голову на руки. У нее был изможденный вид, волосы выбивались из-под платка, рукава одежды измазались в крови, и Хелльвир догадалась, что это целительница. Когда Хелльвир и ее провожатая вошли, женщина выпрямилась и бросила на них угрюмый взгляд.
– Надеюсь, ты не собираешься оскорбить умершего, Эдрин, – сухо обратилась она к жрице. – Не хватало нам еще шарлатанов.
Эдрин покачала головой.
– Что плохого случится, если мы попытаемся? – спросила она и взглянула на Хелльвир. – Ты можешь это сделать?
Как знахарка, Хелльвир сразу узнала запах уксуса и меда, которыми промывали раны и которыми были пропитаны повязки. С их помощью лекарка пыталась остановить кровотечение. На столе лежала приготовленная марлевая повязка с наложенной пастой; Хелльвир предположила, что паста состоит из смеси мирры, яичных белков и мела или муки для предотвращения заражения. Рядом с телом стояла открытая банка с солями меди.
– Что с ним случилось? – спросила она.
– Дрался на дуэли, дурачок, – сказала жрица, сидевшая на табурете. – Выпил лишнего и вызвал на поединок человека, с которым не следовало связываться. А этот человек оказался негодяем и принял вызов несмотря на то, что мальчишка был пьян.
– Значит, он был дураком, задирой и пьяницей?
Жрица холодно оглядела Хелльвир с головы до ног.
– Хочешь, чтобы я объяснила тебе, почему ты должна ему помочь? Чтобы я оправдала его? – спросила она. – Да, он был глуп и неопытен, но он приходил сюда, чтобы воспользоваться библиотекой. Он любил читать, ему нравилось учиться, а нам нравилось помогать ему в этом. Ему недолго суждено было оставаться молодым дураком. Такое объяснение тебя удовлетворяет?
Хелльвир не ответила. Она просто стояла неподвижно и смотрела на тело.
