Она хотела вернуть его к жизни. Лицо стало серым, глаза провалились, но Хелльвир видела, что при жизни юноша был красив. Она с трудом подавляла желание немедленно взять его за руку, уйти в потустороннее царство, снова превратить остывающий труп в молодое, полное сил существо, избавиться от этой жуткой атмосферы, царившей в комнате, атмосферы смерти. Ей стало стыдно, когда она представила, как отвернется от него, уйдет, оставит его здесь. Хелльвир знала, что отказ не пройдет для нее бесследно. Но другая мысль, мысль о том,
Что, если на принцессу снова совершат покушение? Что, если она умрет, а у Хелльвир ничего не останется, кроме ее собственного тела, чтобы купить чужую жизнь? У нее нет выбора, ей придется воскресить Салливейн, но у нее не будет сокровищ, которые нужны Смерти.
«Мое тело конечно, – сказала она себе, – я не могу раздавать пальцы и уши направо и налево». Ее мышцы уже напряглись, ноги готовы были нести ее прочь из комнаты, к выходу. Она застыла, охваченная мучительными сомнениями.
Внезапно Хелльвир сообразила, что сжимает руки в кулаки. Мысль о том, чтобы смириться, отказаться помочь несчастному из себялюбия и страха перед будущим, оставить здесь мертвое тело, в то время как она может вдохнуть в него жизнь… в этой мысли было что-то дурное, нечистое.
Нет. Хелльвир заставила себя разжать пальцы. Она обладает даром воскрешать мертвых, и она им воспользуется. К черту принцессу. Она попросит у Смерти следующую загадку и постарается как можно быстрее разгадать ее, только и всего.
Стоило Хелльвир принять решение, сказать себе, что она останется и поможет, как неприятное чувство исчезло, и она поняла, что сделала правильный выбор. Перед ней был умерший, и она могла вернуть его к жизни. Остальное не имело значения. О своих проблемах она будет думать потом.
– Хорошо. Как его звали? – спросила Хелльвир.
– Ионас. Ионас Грирсон.
Хелльвир вздрогнула. Она уже слышала это имя.
– Он аристократ? – спросила она. – Принадлежит к одному из Домов?
– Да. Это сын лорда Грирсона. – Взгляд жрицы снова стал жестким. – Для тебя это имеет какое-то значение?
– Нет… Но, пожалуй, теперь мне легче принять решение.
Хелльвир попыталась вспомнить вчерашние разговоры, что было непросто, потому что хмель еще не выветрился у нее из головы. Грирсоны. Это одна из семей, члены которой присутствовали на ужине во дворце в тот день, когда отравили Салливейн.
Хелльвир взглянула на мертвого иначе. Возможно, судьба дала ей шанс. Возможно, ей удастся получить у этого мальчишки какие-то сведения. А может, он и есть заговорщик – тот, кто заплатил повару.
Жрица рассеянно посмотрела на тело, потом отвела взгляд, словно его вид причинял ей физическую боль.
– Тебе нужно, чтобы мы ушли? – спросила она.
– Нет. Если хотите, можете остаться. Но мне нужно сесть.
Жрица поднялась со стула – медленно, тяжело, словно сутки провела на ногах, – и ногой подвинула его в сторону Хелльвир. Хелльвир взяла стул и села рядом с телом юноши.
– Присматривай за нами, – велела она ворону и ссадила его на стол.
Эльзевир щелкнул клювом.
Хелльвир взяла руку убитого, другую руку сунула в карман и сжала бумажный пакетик с ивовыми сережками.
После того как оживила Эльзевира, она поняла, что для этого ей не обязательно погружаться в сон. Просто нужно было закрыть глаза, представить себе царство Смерти – холод, полумрак, чужое дыхание на затылке, – и она уходила туда. Однако это по-прежнему было болезненно, как будто она отрывала что-то от себя, как будто рвалась ткань жизни, окружавшая ее.
Тишина и неподвижный воздух давили на нее. Хелльвир казалось, что он слишком густой, что она не может дышать, но тут холод хлынул в ее легкие, и она задрожала. Поднялась, держась за стол, на котором только что лежало тело.
Наверное, это судьба, подумала Хелльвир. Она знала, куда нужно идти.
Здание походило на лабиринт.
Она поднималась и спускалась по серым ступеням, выходила из дверей, входила в другие двери. Вскоре у Хелльвир появилось странное чувство, как будто она поднимается, хотя на самом деле ступени вели вниз, как будто она перешагивает не через пороги, а через притолоки дверей, что ее ноги ступают по потолку, а руки скользят не по перилам, а по каменному полу. Двери со скрипом закрывались, когда она отворяла их, а окна выходили в коридоры, по которым она только что шла. Но она терпеливо обошла их все.
В конце концов Хелльвир обнаружила дверь, ведущую наружу. Но не увидела зеркального неба – наверху была тьма. Полная, абсолютная тьма. Она прошла по извилистой тропинке и вышла к железной ограде. За оградой не оказалось ни деревьев, ни клумб, как в настоящем, живом саду. Только трава, серая в этом мире, спускалась прямо к неподвижной воде реки.
Хелльвир пошла вдоль реки и увидела иву – та тоже не шевелилась, подобно статуе. Стояла в полном одиночестве у самой воды, окруженная тьмой, словно последнее дерево на земле. Кора была гладкой, и Хелльвир поняла, что это не настоящая ива, а всего лишь ее призрак. Все было серым в царстве Смерти, даже свет.
