Рядом раздался страдальческий стон, и Хелльвир была избавлена от необходимости объясняться – и признаваться в том, что до сих пор не умеет узнавать время по часам.
Жрицы ахнули.
Хелльвир устало поднялась на ноги и отошла в сторону; юноша сел, оперся локтями о колени и принялся растирать лоб ладонями.
– Онестус, ну и ночка выдалась, – пробормотал он. Поднял голову, обвел комнату бессмысленным взглядом. – Сэйтир? – удивился он, глядя на целительницу. – Как я
Целительница убрала со лба юноши волосы и проверила у него пульс. Потом подняла рубаху. На груди не было ни ран, ни шрамов. Она несколько мгновений разглядывала его, потом коснулась его щеки.
– Ионас? – срывающимся голосом произнесла она. – Ты…
Она в последнюю минуту сдержалась и проглотила слово «живой».
– Я в порядке, – буркнул он. – Просто выпил какую-то дрянь.
Потом он заметил расстегнутую рубаху, засохшую кровь. Снова взглянул на лекарку, на этот раз с тревогой.
– Что-то случилось? – воскликнул он. Увидел Хелльвир. – Я… я вас знаю?
– Нет, – ответила девушка и постучала себя по плечу.
Захлопали крылья, и Эльзевир уселся на свой «насест». Хелльвир обернулась к жрицам, но те молчали – видимо, ждали, что она сочинит правдоподобное объяснение.
– Вы подрались на дуэли, – обратилась она к мальчишке. – Но были слишком пьяны, чтобы сражаться. Поскользнулись и ударились головой. Вас принесли в лазарет.
– Я… – Он покачал головой, потер глаза. – Я ничего не помню…
Сэйтир отвесила ему затрещину, и он жалобно замычал.
– Это тебе за неприятности, которые ты нам доставил! – рявкнула она.
Лекарка сердилась, но Хелльвир показалось, что она с трудом сдерживает слезы. Хелльвир подумала, не стоит ли расспросить Ионаса о покушении теперь, когда он соображает, что к чему, но на нее внезапно навалилась усталость.
– Мне нужно идти, – обратилась она к жрице, которая ее привела. – Вы не проводите меня? Я боюсь заблудиться в темноте.
Возвращаясь домой, Хелльвир чувствовала себя так, будто пробежала сотню миль. В кармане у нее лежала бумажка с новой загадкой, которую она уже успела измять. Она испытывала знакомый страх, тошнотворный и липкий; этот страх снова пришел к ней вместе с необходимостью искать ответ. Дорог был каждый час. В любой момент ее помощь могла потребоваться кому-то еще, хуже того, принцессу могли убить, а у Хелльвир не было сокровища, чтобы заплатить за ее жизнь. Она должна была начинать поиски немедленно.
Хелльвир понятия не имела, с какой стороны подступиться к загадке, и это ее злило. «Соль в ране?» Как, во имя всего святого, эта бессмыслица поможет ей найти сокровище?
Когда она вышла на набережную канала, где находился дом родителей, в саду уже запели птицы, над водой носились ласточки. Ворота оставили для нее открытыми, и, войдя во двор, Хелльвир увидела в окне свет.
Она слышала голоса отца и матери, но, когда открыла входную дверь, родители замолчали. Отец вышел в переднюю и взял ее плащ.
– Все прошло…
Он замолчал, не зная, как выразиться. Не существовало общепринятых фраз, с которыми можно было бы спросить человека, удалось ли ему воскресить мертвеца.
– Все хорошо, – устало пробормотала Хелльвир. – Он в порядке. Ничего не помнит. – Она потерла глаза. – Я пойду спать.
В дверях появилась мать. Она по-прежнему была в ночной рубашке и шали.
– Нам надо поговорить, – резким тоном произнесла она.
У Хелльвир разболелась голова.
– Это так срочно? – спросила она. – Пожалуйста, давай потом. Я очень устала.
– Нет. Мы поговорим об этом сейчас.
– Пайпер, девочка сейчас замертво рухнет от усталости… – начал отец, не заметив, что подобрал неподходящее слово, но жена взглядом велела ему молчать.
Хелльвир положила руку ему на локоть. Погладила Эльзевира, похлопала отца по плечу. Ворон, почувствовав атмосферу в комнате, нахохлился и покорно перепрыгнул на плечо ее отца.
– Ничего, не волнуйся, – обратилась Хелльвир к отцу. – Я выслушаю ее.
Он раздраженно буркнул что-то, но оставил ее с матерью и спустился на кухню с вороном на плече.
Хелльвир пошла за матерью в гостиную. Обе остались стоять. Взглянув в сторону окна, она увидела, что на улице стало немного светлее. Иногда она лежала без сна по ночам, наблюдая за тем, как серый рассвет прогоняет мрак, но изменения казались такими ничтожными, что она думала, будто зрение обманывает ее.
– О чем ты хотела… – начала Хелльвир.
– Так не может дальше продолжаться, – перебила ее мать. – Это противоестественно.
Хелльвир почувствовала, как кровь пульсирует в висках.
– Я не уверена в том, что это противоестественно, – заговорила она. – По-моему, Смерть не возражает.
Мать поморщилась, словно не желала давать имена неопределенному злу, с которым общалась ее дочь, не желала слышать эти имена.
