– Почему нет? Уверена, немало Домов будут рады осыпать тебя золотом, если ты согласишься стать их личным ключиком к бессмертию.
Они помолчали. Салливейн с любопытством наблюдала за ней, ее медные глаза блестели. Мысль о деньгах никогда не приходила в голову Хелльвир. Она скрестила руки на груди, с трудом подавляя раздражение. Мимо проплыла небольшая лодка с белоснежными, как крылья лебедя, парусами. Когда Хелльвир на мгновение закрыла глаза, перед ней возникли их ярко-синие контуры.
– Я приехала в Рочидейн не для того, чтобы торговать своими услугами, – произнесла она преувеличенно спокойным тоном. Она понимала, что нельзя повышать голос, разговаривая с принцессой. – Я приехала потому, что вы меня вызвали. Ионас Грирсон умер, я могла вернуть ему жизнь. И я воскресила его. Все просто. Но мне это нелегко дается, Салливейн. – Она вспомнила разговор с матерью и уставилась себе под ноги. – За жизнь человека мне приходится платить не только пальцами, кровью и локонами. Я отдаю частицу своей души, свою сущность, то, что делает меня тем, кто я есть. И я никогда не буду торговать ею.
– «Частицу своей души», как романтично, – насмешливо повторила Салливейн. – Наверное, мне следует начать ревновать, зная, что не только я, но и другие люди получили «частицы твоей души»?
– А вы ревнуете? – спросила Хелльвир.
Салливейн стояла над ней, усмехаясь. Хелльвир отпрянула, когда принцесса потянулась к ней, но та всего лишь заправила за ухо прядь черных волос. При этом она коснулась кожи Хелльвир и не сразу отняла руку.
– Ты даже не можешь представить, как сильно, – ответила принцесса, сверкнув глазами.
Хелльвир попыталась придумать достойный ответ, но ничего не получилось. Ей не нравилось, что принцесса получает удовольствие, дразня и запугивая ее.
– И все же я хочу получить ответ на свой вопрос, – сказала Салливейн. – Если твои возможности ограниченны, почему я должна позволять тебе растрачивать силы на воскрешение других людей?
Она не убирала руку, и Хелльвир почувствовала, что ее бросило в жар, а волоски на шее встали дыбом.
– Я… – начала она и замолчала, не зная, что говорить. Сглотнула. – Я надеялась, что, встретившись с Ионасом в стране мертвых, узнаю от него что-нибудь полезное. До меня дошли кое-какие… слухи, скажем так. Поговаривают, что за покушением стоит аристократ.
– Вот как? – заметила принцесса, приподняв брови. Потом тряхнула волосами, вернулась к столу, и Хелльвир обнаружила, что снова может дышать.
Принцесса села к ней лицом, положила руку на спинку стула, и тонкая ткань рубашки натянулась, обрисовывая сильные мышцы.
– Да, – не сдавалась Хелльвир. – Причем, скорее всего, один из тех, кто присутствовал на ужине, когда вас отравили.
– Понимаю. И как ты об этом догадалась?
– Если это был аристократ, то он велел бы повару отравить все блюда, чтобы погибли все гости, а не только вы. Чтобы устранить конкурентов. Если он этого не сделал, значит, он сам был в числе гостей. Ведь, насколько я понимаю, все Дома ненавидят друг друга?
Салливейн взяла перо и принялась рассеянно водить оперением по щеке, делая вид, что размышляет. У Хелльвир возникло ощущение, что над ней смеются.
– Вообще-то, не все они ненавидят друг друга, – заговорила Салливейн. – То есть ненавидят, конечно, но большинство Домов заключают друг с другом неофициальные союзы, соглашения. Что, если на ужине был один из таких союзников, которого мой враг не хотел убивать? Это объясняет, почему никто, кроме меня, не отравился. И убийце вовсе не обязательно было присутствовать там.
«Это имеет смысл», – подумала Хелльвир. Она чувствовала себя жалкой, беспомощной. Салливейн улыбалась ей снисходительно, как ребенку, который не справился с порученным ему заданием.
– Я ценю твои старания обнаружить убийцу, – продолжала Салливейн. – Ценю, поверь мне. Но твои теории не имеют никакого отношения к действительности. Это всего лишь отвлеченные рассуждения. Ты совсем недавно приехала в город и не разбираешься ни в его жизни, ни в политике. Более того, я боюсь, что ты только помешаешь следователям бабушки работать, а то и вспугнешь заговорщиков. Если она обнаружит, что ты пытаешься вести собственное расследование, то будет не слишком довольна.
– Вы… вы не хотите, чтобы я помогла вам?
– Я бы предпочла, чтобы ты сосредоточилась на своих обязанностях, – мягко произнесла Салливейн. – Которые заключаются в том, чтобы не дать мне умереть.
Хрупкая надежда на то, что она, Хелльвир, сумеет быстро найти убийцу, после чего ее отпустят домой, растаяла. Она была расстроена, но не удивлена; наверное, в глубине души она и сама понимала, что все ее старания бессмысленны. Да, пожалуй, это были лишь мечты, оторванные от действительности.
– Хорошо, – кивнула Хелльвир, пытаясь скрыть разочарование. – В таком случае возьмите ваш чай.
Салливейн уставилась на нее в недоумении, и Хелльвир продолжала:
– Вы же жаловались на бессонницу. Я ваша травница, разве не так? – Она отвязала от пояса мешочек и протянула его принцессе.
Салливейн удивленно посмотрела на мешочек, потом на Хелльвир.
