Позолоченная корона полностью

– Это противоречит естественному ходу вещей, – сказала мать, и Хелльвир нечего было возразить. – Ты играешь с вещами, которых смертные люди касаться не должны. То, что ты делаешь… – Она помолчала немного, плотно сжав губы, потом все-таки продолжила: – Ты совершаешь кощунство. Ты наносишь оскорбление самому Онестусу. Ты мешаешь ему исполнить Обещание тогда и так, как он считает нужным. Губишь бессмертные души.

Хелльвир устало опустилась в кресло.

– Мама, я не верю в твоего бога и во все это, – вздохнула она.

– Отлично, – резко ответила мать. – Но это неважно. Так или иначе, девочка, ты заигрываешь с вещами, которых тебе не понять.

Вероятно, причиной всему была усталость, а может быть, Хелльвир надоела холодность матери или ее оскорбил насмешливый тон, которым было произнесено слово «девочка», – как будто она, Хелльвир, была неопытным ребенком. Возможно, она просто почувствовала, как все это несправедливо. Хелльвир вскочила на ноги, сжав кулаки, и ей показалось, что слова, сорвавшиеся с ее языка, обожгли его.

– Я вернула жизнь тебе, – процедила она и испытала злорадное удовольствие, когда мать попятилась. – Я пошла в царство Смерти и отдала часть себя, чтобы ты могла жить. Если бы не я, твое тело давно уже гнило бы в земле. – Она вытянула изуродованную руку. – Ты думаешь, я отдала только палец? Думаешь, это просто капля крови? Мне приходится расставаться с частью себя, с частицей своей души. Я чувствую это, пустоту внутри. Я отдала часть души ради тебя.

Мать качала головой. На ее ресницах блестели слезы.

– Ты разрушила нашу жизнь…

– Ты все время это повторяешь! – закричала Хелльвир. – Оглядись вокруг! Ты жива и здорова, у тебя огромный дом, ты свободно отправляешь свои обряды. Я спасла тебя от ранней смерти. Чего тебе не хватает?

– Ты вовсе не спасла меня! – в гневе воскликнула мать, и, несмотря на то что Хелльвир считала себя взрослой женщиной, маленькая девочка, которая еще жила в ее душе, испугалась, захотела убежать и спрятаться от этого гнева. – Ты сделала это, чтобы облегчить себе жизнь! Как хорошо, когда у тебя есть мать, которая заботится обо всех, когда в доме есть хозяйка. Но ты не подумала о том, что ради тебя мне придется лишиться дочери; тебе не было дела до других, тебе было все равно, будет она жить или умрет. Ты избавилась от нее, чтобы тебе не пришлось самой готовить еду, шить одежду отцу и брату, убирать в доме. Она была частицей моей души, а ты растоптала ее!

В комнате наступила ужасная тишина. Женщины смотрели друг на друга в упор. Хелльвир моргнула, и слезы потекли у нее по щекам. Она нетерпеливым жестом смахнула их.

– Мне было двенадцать лет, – тихо произнесла она. – У меня была возможность спасти тебя. И я спасла. Я просто не хотела, чтобы моя мама умерла, и не могла думать ни о чем другом.

– Я уже сделала свой выбор, – ответила мать. – Ты не имела права делать его за меня.

Хелльвир сглотнула. Горло болело от попыток сдержать рыдания. Она стиснула зубы и отвернулась от матери. В тишине громко тикали часы, за окном пели птицы.

– Я не жалею о том, что вернула тебя из страны мертвых, – наконец выговорила Хелльвир. – И не намерена извиняться перед тобой за это. Но мне жаль, что я не смогла вернуть и ее. Я хотела, поверь мне. Смерть… он не позволил мне. Мне пришлось выбирать, и я выбрала тебя.

Мать стояла, глядя в сторону, сцепив перед собой руки. Завеса длинных черных волос отгораживала ее от Хелльвир.

– Значит, Смерть – это зло, – произнесла она. – Ты уверена в том, что хочешь продолжать общаться со злом?

– Нет, – ответила Хелльвир, не покривив душой. – Но я не думаю, что Смерть – это зло. Она… он… у них в мире свои законы. Их не обойти, как не избежать морозов зимой. – Она шагнула к матери, взяла ее за локоть и осторожно развернула к себе. – Я пытаюсь как можно реже иметь дело со Смертью, – сказала она. – Я не намерена спасать всех подряд. Я стараюсь быть осмотрительной, выбираю людей, которые ушли слишком рано, у которых вся жизнь еще была впереди.

Когда мать стряхнула ее руку, Хелльвир испытала такую боль, словно ей в грудь вонзилась стрела.

– Например, таких, как твоя сестра?

С этими словами мать развернулась и вышла, оставив Хелльвир стоять посреди комнаты с поднятой рукой. Она уронила руку, опустилась на пол там, где стояла, и спрятала лицо в ладонях. Волосы рассыпались по плечам, свисали на лицо, и только в этот момент она подумала – рассеянно, отстраненно, поражаясь абсурду происшедшего, – что забыла булавку для волос в царстве Смерти.

Хелльвир спала плохо. Ей снились кошмары – впервые с тех пор, как она была маленькой девочкой. Она видела сверток на материнской кровати, холодный и безжизненный, словно камень… Проснулась она лишь после полудня. Волосы так спутались, что ей пришлось долго возиться с ними. Хелльвир никак не могла проснуться и прийти в себя. Она не отдохнула, голова раскалывалась. С трудом передвигая ноги, она спустилась на первый этаж, чтобы найти себе что-нибудь поесть, но, услышав доносившийся из кухни голос матери, развернулась и ушла к себе в комнату.