Сегодня она была рада своему месту в самом низу социальной иерархии в Билтморе — оно позволяло ей оставаться скрытой, в буквальном смысле слова, от предложений и требований всех этих людей, которые меняли за день наряды столько же раз, сколько блюд им подавали за ужином. И сегодня ее положение охраняло ее от собственного потока эмоций, от всех вопросов о доверии, на которые она пока не могла отыскать ответов.
Когда дверь в буфетную распахивалась и закрывалась, она на секунду видела блеск бриллиантов, белое кружево мужских воротников, длинные нити жемчуга на дамах. В дверную щель доносились обрывки разговоров. Кусочки дорожных наблюдений. Крохи кокетства. Отголоски расспросов про леса Билтмора.
— В нашем банкетном зале такая акустика, — сказала миссис Смит, когда они накрывали стол к ужину, гордо, как будто бы сама проектировала этот дом. — Кто-то может прошептать что-то на одном конце стола, и его услышат на другом. Стоит об этом помнить.
Что объясняло, почему все сидящие за столом несколько раз за время ужина замолкали, чтобы послушать Мэдисона Гранта.
— Винторогая антилопа, или винторог, — рассказывал он, — на самом деле является представителем парнокопытных, а не антилоп, хотя ее зачастую называют именно так. Мы в клубе «Бун и Крокетт» считаем, что винтороги находятся на грани исчезновения. Наша задача — спасти их и их среду обитания. Без срочного вмешательства они не только не смогут процветать, они не смогут
Немного позже голос Гранта снова заглушил все остальные голоса.
— И они пришли из Восточной Европы, из России. Так что вопрос ограничения их иммиграции является ключевым. Одна зараза, которую они несут, угрожает…
Электрические и механические подъемники гудели и постукивали, когда Керри выгружала тарелки с мускатным коблером Ремы, покрытым взбитыми сливками Пьера, на серебряные подносы. Но она весь вечер продолжала слышать слова Гранта, сказанные той ночью на станции и тем днем на балконе.
Слова, сказанные в тот или иной момент, задавали ритм всему вечеру, даже когда она отмывала кастрюли после ужина, когда шла домой в темноте.
Как будто под словом
Или, может, и вовсе уберут его с дороги. Так, чтобы репутация Мэдисона Гранта не пострадала от того, что репортер мог узнать о нем.
На следующее утро миссис Смит велела Керри присоединиться к остальным слугам у двери.
— Такое печальное зрелище, когда тут, в Америке, слуги выходят проводить гостя, даже в самых лучших домах. Там, у нас дома, слуги выстраиваются в ряд как положено. И это правильно.
Керри заняла свое место на улице у входной двери, выходящей на эспланаду.
Отряхивая свой цилиндр, Мэдисон Грант обернулся.
— Последний взгляд на ваш прекрасный холл, Вандербильт. Я буду ждать, — он столкнулся с Керри, обернулся и слегка кивнул ей, — скорого возвращения сюда. — И с выражением заглянул ей в глаза.
Эмили Слоан улыбнулась Керри, проходя с подругой мимо нее, обе очень элегантны в платьях с туго затянутыми талиями, образующих острую букву «V». Перья на их шляпах покачнулись, когда Эмили наклонила голову к подруге, говоря что-то, ее глаза метнулись в сторону стойла, где собрались все конюхи.
Но взгляд Марко Бергамини был прикован к Лилли Бартелеми. Даже на ноябрьском морозце рукава его рубахи были закатаны до локтей, волосатые руки мускулисты — и странно напряжены. Как будто он изо всех сил старался не шевелиться.
Но Лилли Бартелеми, казалось, вовсе не замечала направленного на нее взгляда. Керри тоже не позволяла себе озираться в поисках Джона Кэбота.
Грант, сундуки которого из «Бэттери Парк» были уже погружены, стоял и болтал с хозяином.
— Я надеюсь, Джордж, в расследовании нападения наметился какой-нибудь прогресс.
Они вместе прошли к дальней стороне коляски.
— Как грустно, — вздохнула миссис Смит, — что все гости уезжают. Теперь единственным развлечением останется следить, чтобы лакеи курили не в доме, а на улице.
Она сказала —
Уже сидевшие в коляске дамы поправляли свои шелка и кружева. Но никто не выбегал из дома, чтобы вскочить туда в последний момент.
Выходит, Джон Кэбот тоже уезжает, не сказав ей ни слова на прощание. Не то чтобы он должен был быть любезен с Керри. Они всего лишь несколько часов убирали вместе разоренную лавку. Это не делает их близкими друзьями. И отнюдь не отвечает на все ее вопросы относительно него.
Керри держала руки сжатыми перед собой. Она сотрет пальцы до кости, стирая то, что поручит ей миссис Смит. Она вернется домой и примет у близнецов вечернюю вахту по уходу за отцом.
Так что к закату дня она больше не будет думать о Джоне Кэботе.
