Позолоченная луна полностью

— Пожалуйста, не сердитесь на нее. Это может случиться с каждым — всего лишь случайная неловкость, ничего больше. Мы сейчас все исправим и забудем об этом.

Прежде чем Керри успела сказать, что даже не касалась гостьи мистера Вандербильта, ее выволокли в коридор, а дверь за ними закрылась.

Лилли Бартелеми вытащила из-за пояса кусок бумаги.

— Я хотела бы спросить у тебя кое о чем.

Керри втянула воздух и задержала дыхание. Вместе с выдохом могли бы вырваться всякие слова, которые могли бы завершить ее работу здесь, а ей надо было кормить близнецов. Она опустила глаза на юбку дамы.

— Вашему платью, похоже, нанесен не слишком большой урон, которого я не причиняла.

Лилли Бартелеми приподняла бровь.

— А ты дерзкая.

— Ну, если под дерзостью понимать откровенность.

— Тогда я тоже буду с тобой откровенна. Может, ты сможешь объяснить мне, почему ты так побледнела, когда увидела, что мне передали письмо?

Керри помолчала, обдумывая, что сказать. Это было похоже на то, как отделять репу от перепутавшейся с ней ботвы.

— Мне показалось, что я узнала почерк одного моего старого знакомого.

Лилли Бартелеми смерила ее взглядом.

— И?

— И это меня удивило.

— Я имела в виду, что ты об этом подумала?

Керри ответила ей твердым взглядом.

— Вы должны понимать, почему я не спешу с ответом.

Лилли Бартелеми скрестила руки на груди и, казалось, размышляла, что сказать дальше.

— Если по совершенной случайности тот почерк, что ты увидела, и в самом деле принадлежал бы этому твоему знакомому — что, конечно, было бы очень странно, — я бы хотела спросить вот что: ему можно доверять?

— Было время, когда я, не задумываясь, ответила бы — да.

— А теперь?

— А теперь… с ним что-то происходит, и я не узнаю его.

— Ясно. Будем честны — как женщина с женщиной, которые знают, каково это, когда их преследуют мужчины.

Керри, не отвечая, ждала.

— Я отлично понимаю, что наше положение в жизни различно. Но позволь мне быть откровенной — ты красавица. И ты на удивление образованна для… жительницы гор.

— На удивление?

Лилли Бартелеми продолжила, не смутившись:

— Без сомнений, тебе знакомо, что значит получать непрошенные — и часто нежеланные — знаки внимания от мужчин, с которыми едва знакома. Ну же?

Керри только слегка наклонила голову.

— В любом случае, я прошу, чтобы ты ничего никому не говорила про эти письма. — Тут женщина осеклась, словно слишком поздно поняла, что использовала множественное число. Она подошла поближе. — Уверяю тебя, получать эти послания для меня просто отвратительно.

— Это я вижу.

Казалось, Лилли Бартелеми утомил этот разговор. Она нахмурилась.

— Можешь идти.

Вместо реверанса Керри только кивнула и ушла по коридору для слуг.

Керри быстро шагала в библиотеку. Сенбернар трусил рядом с ней. У нее было совсем немного времени, прежде чем ее хватятся. Она провела пальцами по первым изданиям, лежащим в полуразобранном ящике — Диккенс, Остин и Элиот.

Но времени было мало.

До того как она увидела разгромленной лавку Лина, она еще могла уговаривать себя, что упоминание Грантом в той телеграмме лысого орла, какого-то петуха и рейхсадлера — что бы там ни значило это немецкое слово — относилось просто к птицам, находящимся на грани исчезновения, или к породам, которые он хотел использовать в своем новом проекте — зоопарке в Бронксе. Все слуги, которые прислуживали за ужином, чаем или хотя бы даже только принимали пальто у гостей Джорджа Вандербильта, были наслышаны о заботе Гранта об охране природы. Но листовка, засыпанная битым стеклом на полу разоренной лавки Лина, вероятно, была выпущена ЛНА, группой, упомянутой в телеграмме Гранта. Так что телеграмма должна была относиться к чему-то гораздо более преступному, чем забота о птицах.

Керри сняла с полки стопку журналов Atlantic Monthly, которые сама же протирала и расставляла. Мисс Хопсон тоже выписывала этот журнал. Она говорила про него — фотография современной американской культуры. Тот факт, что и Вандербильт считал их достойными хранения и переплетения в качественную кожу, только подтверждал эти слова.

Значит, в нем, как в любом периодическом издании, может найтись что-то про взгляды, которые распространяют Мэдисон Грант и его сообщники…

С бьющимся сердцем она пролистывала журналы один за другим, ища упоминание о Лиге Национального Антисемитизма или хотя бы о чем-нибудь, отдаленно подходящим под аббревиатуру ЛНА. Она, конечно, могла бы спросить Джона Кэбота, что он думает об упоминании лысого орла или петуха в телеграмме Гранта, но почему-то ей хотелось сначала самой отыскать хоть какую-нибудь подсказку.

Она один за другим просматривала комментарии Гровера Кливленда. О перенасыщенности городов Америки — о переполнении канализации и зловонных улицах. О нищете многоквартирных домов. О преступных баронах и их роскошных домах.

Имя Вандербильтов всплывало часто. Их железные дороги. Владения в Ньюпорте и Нью-Йорке. И даже несколько упоминаний Билтмора.