— Так что мы с Джоном Кэботом уже изначально были связаны нашими филантропическими интересами. Попытками воздействовать на нищету. — Он сделал жест в сторону «Архитектуры Америки». — Нельзя не восхищаться достоинством, с которым держится Джон. С учетом… всего.
Из того, что Керри успела прочесть на этих страницах, ей было трудно вообразить, почему Джону Кэботу могло бы быть трудно держаться с достоинством. Он вырос, как принц, в Бикон Хилл, Бостон. Проводил время с Вандербильтами. Возможно, никогда в жизни не проигрывал больше, чем партию в карты.
Внезапно бросив взгляд на часы над каминной доской, Вандербильт повернулся.
— Но я совершенно забыл про время. Мне надо присоединиться к гостям. Поговорим в другой раз? — И исчез в дверях, ведущих на крокетную площадку. Седрик последовал за ним.
Оставшись в библиотеке одна, Керри запрокинула голову и уставилась на потолок. Все внешние и несколько внутренних секций картины Пеллегрини уже висели на своих местах, остальные еще ожидали своей очереди.
Может быть, ее первое впечатление, что Джон Кэбот холодный и надменный, было ошибочно? Ей случалось быть чересчур импульсивной в своих суждениях. Может быть, она сложила увиденные кусочки из его жизни во что-то, что не являлось полной картиной.
Но все равно — он продолжал оставаться человеком, не имеющим понятия о жизни, которую вела она: борьба, потери, долгие, изматывающие часы работы и одновременно необходимость посмеяться с близнецами и невозможность показать им постоянно снедающее ее изнутри беспокойство.
В библиотеку заглянула миссис Смит.
— А, Керри, вот ты где — все еще разбираешь книги. Да уж, тут работы надолго. Поди загляни в обсерваторию и биллиардную, забери напитки, которые остались после гостей. А то тут каждый день выливается столько бренди, можно ковчег залить. Да снеси в кладовую.
Керри отправилась сначала по главной, а потом по маленькой винтовой лестнице в обсерваторию Вандербильта на самом верхнем этаже, где владелец дома, или изредка кто-то из его гостей, мог провести время в одиночестве. Читая. Размышляя. Высоко над суетой и возней всего остального дома, часть которого все еще находилась в процессе строительства.
Сейчас в обсерватории было пусто, только в окне, которое кто-то оставил открытым, выл холодный горный ветер. Подойдя к окну, Керри высунулась и глянула вниз с высоты четвертого этажа. И почувствовала, что земля внизу под ней закружилась.
Керри отпрянула от окна, захлопнула его и постояла, унимая головокружение. Упасть с такой высоты. Если сможет, она больше не будет ходить сюда.
Больше не глядя в окно, Керри прошла по комнате, собирая на поднос пустые стаканы. Быстро спустившись по лестнице, Керри пробежала по главному залу, через зимний сад, в биллиардную. Оглядевшись вокруг, она обнаружила, что все было в порядке, кроме еще двух оставленных стаканов, которые она тоже поставила на поднос. В комнате, несмотря на горевший в камине огонь, было зверски холодно.
Из коридора послышался звук приближающихся шагов, и тут же Керри заметила на решетке камина что-то светящееся. Быстро подойдя, она схватила это голой рукой. Ткань уже начинала тлеть. Белый хлопок. Рукав. Похоже на мужскую рубашку.
Ткань рубашки, другой рукав которой уже горел ярким пламенем, расправилась, и Керри увидела какую-то полосу на рукаве. Что-то вроде краски — краски цвета охры.
Цвета тех слов, злобных, еще влажных, что были написаны на остатках стекла в витрине лавки Лина.
Это могло только значить — либо это была рубашка Джона Кэбота, либо она принадлежала еще кому-то, кто побывал там раньше. Возможно, Мэдисону Гранту.
А дверная ручка уже поворачивалась.
Даже если Керри успела швырнуть пылающую рубашку обратно в камин до того, как Мэдисон Грант распахнул дверь, она не успела вовремя сделать лицо бесстрастным.
Его взгляд метнулся к камину, потом остановился на ней.
— Ну что ж. Мне посчастливилось застать вас в одиночестве. — Он начал приближаться к ней, вытянув руку. Она попятилась.
Звеня привязанной на талии связкой ключей, на пороге возникла миссис Смит.
— Керри, душечка, — и замерла, увидев Гранта. Ее голос стал резким. — Простите, сэр, но
От осуждения в ее голосе иной джентльмен покраснел бы. Но Грант лишь милостиво улыбнулся домоправительнице.
— Конечно же.
Торопливо проходя мимо, Керри отвела глаза.
Во время ужина, под постукивание серебряных приборов и игру струнного квартета, Грант то и дело косился в сторону буфетной в дальнем конце банкетного зала — судя по всему, искал Керри. Выгружая блюда из кухонного лифта и передавая их лакеям, Керри видела, как он всякий раз оборачивался, когда раскрывалась дверь служебного входа, но ей самой весь вечер удавалось не попадать в поле его зрения.
