Все обернулись к Кэботу, и он на секунду так и застыл с поднятой рукой.
Правый ус Вандербильта слегка приподнялся в полуусмешке.
— Кэбот изучает Западные Аппалачи. Управляющий в гостинице «Бэттери Парк» жаловался мне, что он допоздна стучит на своем ремингтоне, так что соседи жалуются на ночной шум.
— Да уж, меня не назовешь приятным постояльцем, — признался Кэбот. — Слава богу, что в Билтморе успели закончить комнаты для гостей раньше, чем меня выгнали на снег.
Эмили Слоан, находящаяся теперь под защитой всей своей семьи, тоже подала голос:
— А Джордж рассказывал вам про убийство, которое случилось здесь, у нас? Мы даже пытались сами его разгадать.
Одна из сестер Вандербильта сморщила нос.
— Господи, я и забыла. Мы же даже читали об этом в газетах — конечно, о нем писали из-за Джорджа и Билтмора. Этот несчастный Беркович. Даже при том что он был еврей, я не уверена, что это повод его убивать.
— Я совершенно убежден, — пробормотал Кэбот в свою чашку, — что это не повод.
— Я так понимаю, — заметил Фредерик Вандербильт, — что его, кажется, прислала
Еще кто-то из братьев Вандербильта встревоженно добавил:
— Господи, мне казалось, наши люди занимаются этим — этими рабочими беспорядками.
Фредерик Вандербильт покачал головой.
— Успокойся, Вилли. Это не сталь и не железные дороги. Это как-то связано с Новым Орлеаном. Давняя история.
— Но почему
Джон Кэбот метнул на Керри быстрый взгляд и тут же отвернулся.
Теперь бокал поднял Фредерик Вандербильт.
— О чем мы пока не говорили, так это о том, что, помимо безусловной красоты Голубых гор, Джордж много делает для местного населения. Высокий прилив подымает все суда, и сам факт возникновения Билтмора несет с собой массу новых возможностей для отсталого населения в их жалких лачужках.
Все руки замерли, не донеся глинтвейн до ртов. Все глаза обернулись на Керри.
— Ну знаешь, Джордж, — с вызовом бросила мать Эмили, не заботясь о том, чтобы понизить голос. — Ты же, конечно, отчитаешь свою горничную за такое поведение?
— Вообще-то, Фредерик, я считаю, — сказал, не колеблясь, Джордж Вандербильт, — если бы ты нашел время задержаться в Билтморе подольше, ты бы увидел то, что вижу я: прекрасные пейзажи и талантливых, умелых людей, которые передают свои умения из поколения в поколение.
Вместо ответа Фредерик фыркнул, скользнув глазами мимо Керри.
— Я рад был услышать, Кэбот, что вы нашли здесь почву для своих исследований.
Джон Кэбот натужно усмехнулся.
— Осторожнее. Я мог бы многое рассказать о том, каким образом этим горам и этим людям удалось изумить и… впечатлить меня.
И взглянул на Керри.
Она стояла, высоко подняв подбородок. И глядя прямо перед собой.
— Я лично, — сказала одна из сестер, следуя за хозяином по направлению к банкетному залу, — хотела бы побольше услышать про это жуткое, неразрешимое, загадочное убийство.
При этих словах Керри, обходя пальму с подносом с пустыми чашками, обнаружила скорчившегося, практически спрятавшегося за дверью в бильярдную Марко Бергамини.
Который, похоже, поджидал именно ее.
Чтобы сделать признание, которое ей было совсем ни к чему.
Со сжавшимся от страха желудком Керри подала ему знак следовать за ней и торопливо направилась в сторону подъемников.
Со словами
Сол, стараясь не дышать и оставаться незамеченным, ждал у входа в буфетную, пока Керри разгружала подъемники. Запеченная индейка, утыканная розмарином, возвышалась на блюде в шалфее и масле. Но жажда поделиться с кем-то правдой совершенно отбила у него все остатки аппетита.
Хотя бы Лебланк не узнал его там, на станции. Когда новый дворецкий, Харви, сообщил конюхам, что им придется надеть ливреи, чтобы встречать на станции семью мистера Вандербильта, Сол страшно разозлился. Но низко сидящая шляпа, высокий воротник и перчатки — ну и работа, заставившая его стоять к Лебланку спиной, — оказались спасением.
Керри кивнула ему головой.
— Прости, я даже на минутку не могу остановиться, чтобы послушать. Еще семь перемен и уборка, и потом я найду тебя. Ну, или, если хочешь, держись поближе, может, получится урвать минутку.
