Я собиралась подождать в одном из кресел зала ожиданий. Чувствовала себя морально выжатой. Ныла голова. Хотелось кушать и спать. Но планы пришлось изменить.
— Нинэль!
Плотнее укутавшись в кофту, пошла дальше, не оглядываясь на оклик. Имя довольно распространённое, да и голос мне не знаком. Аддерли предупредила, что все накирийцы займутся своими делами, а сама она вернётся к моменту готовности результатов. Так что звать некому.
Через несколько метров меня осторожно придержали за плечо. Или есть кому? Устало обернулась.
Мужчина действительно был не знаком, но вот глаза…
Притягивающие океаны с солнцем, разбившимся на сотни бликов в призме прозрачно-голубой толщи воды. Вот глаза я помню.
На этот раз мне удалось оценить и внешность. Короткие волосы, не длиннее пары сантиметров, оттенок которых я не могла определить. Вроде бы блондин, но и тёплой желтизны или пепельной белизны в них нет. Скорее кремовый оттенок. Словно прибавляющий ему несколько лет и придающий зрелой солидности.
Черты лица не были резкими, но от того не теряли некой отчуждённой благородности. Идеально прямой нос, правильный овал лица, тонкие губы. Всё было выдержано в канонах золотой середины. Даже немного несимметричные брови, будто он часто изгибал одну в сомнении. А на широком лбу дорожками пробегали несколько морщин — часто хмурился.
Идеально сидящий тёмно-серый, с металлическим блеском костюм подчёркивал спортивную фигуру. Всё те же великолепные каноны с широкими плечами и узкими бёдрами. Хотелось потрогать его и убедиться, что это не мираж, столь удивительны были бледная, фарфоровая кожа, тонкие, длинные пальцы.
И наверняка очень редко смеётся. Как бы ни мерцало солнце в синем океане, сам он был холоден. Возможно, кто-то назвал бы этот взгляд пренебрежительным или надменным, пугающим или несущим угрозу. Но я видела в нём грусть. Казалось, этот мужчина враждебно настроен ко всему миру и привык вступать в противостояния. Мне виделась в нём вселенская скорбь и неимоверная сила, стойкость, что-то, заставляющее других отступать и теряться на его фоне. Столь противоречиво было моё первое мнение об этом накирийце. Столь загадочен был для меня он сам.
Немного склонила голову, выглядывая за его плечо и оценивая ещё двух накирийцев. Не было сомнений, что они из охраны. Вернулась взглядом к мужчине и весьма дружелюбно сказала:
— Алик Шторм? Я права в своей догадке?
— Правы, Нинэль Морган.
Его голос можно было сравнить с мелодией виолончели в старинном романсе. С трепещущими триолями на «р» и умеренным крещендо к середине фразы. Так говорят уверенные в себе. Уверенные и знающие собственную цену. Меня покорил чистый минорный тембр, вознося мужчину на самую высокую планку в коллекции идеальных мужчин.
— Так как моя семья ответственна за Вас, но сейчас вынуждена разбираться с бумажной волокитой паспортного отдела, я составлю Вам компанию. Если не возражаете.
— Не возражаю, — монотонно согласилась.
— Голодны?
Кивнула и еле скрыла удивление, когда он протянул мне руку. Сомневаясь, вложила свою ладонь. Он ведь этого хотел? Да, этого. Сжав мою кисть, мужчина неторопливо направился в сторону вывески ресторана. В замешательстве и, что уж скрывать, смущении шла рядом.
Его ладонь была едва тёплой, как и погода Альфы. И сам жест был приятным. Галантным. Чего, признаться, я давно ни от кого не ожидала. Тем более от главы крупнейшей корпорации.
Администратор ресторана моего спутника узнал сразу и приобрёл вид самого счастливого и доброжелательного накирийца в галактике. Деликатно проследив всё ещё зажатую в руке Алика Шторма ладонь, порцию любезностей вылили и на меня, сдобрив комплиментами и пожеланиями.
Что ответил мужчина, я пропустила, занятая разглядыванием дорогого интерьера. Светлое дерево по поверхностям пола и стен. Тёмно-серая мебель прямоугольных форм. Голубоватое стекло столиков и столовой посуды. Рассеянный мерцающий свет и тёмно-зелёные хвойные растения в вазонах, работающие лучше любого ароматизатора.
Посетителей было много, и свободных столиков я не заметила. Однако накириец уверенно повёл меня в сторону аэролифта. Стоило спинам охранников заслонить нас от общего зала, как воздушная подушка мягко подняла кабину на десяток метров вверх, под самый купол вокзала. Стеклянная преграда над головой тихо отъехала в сторону, и кабина поднялась ещё выше.
Ветер пробежался по прядям волос, игриво развевая их в разные стороны. Космос. Я почувствовала приятное волнение, ступая на прозрачную поверхность крыши. Бабочки восторга в животе млели от прекрасного вида Альфы с огромными зелёными парками, высокими небоскрёбами и дрейфующими воздушными станциями. Вдалеке была видна яркая полоса океана.
