Будто почуяв, что сын дома, тут же позвонила Глория Браун. Франку пришлось около получаса рассказывать о том, что все хорошо, а в холодильнике еще куча еды. Душа женщины рвалась из Афин домой и это мешало ей полноценно расслабиться, чтобы насладиться отдыхом. Франк пытался ее убедить отвлечься. Хотя бы на пару дней посвятить себя новым впечатлениям. Сработало или нет, но Глория в конце разговора уже улыбалась. Она рассказала сыну, как сильно любит его и пожелала доброй ночи.
Однако ночь не была для Брауна доброй. Надпочечники гнали адреналин до самого рассвета. Старшеклассник ворочался, постель, что прежде служила ему много лет, казалась слишком неудобной. Воздух в спальне казался спертым и горячим. Разрядиться не помог даже душ.
«Сезам». Он являлся причиной бессонницы. Юноша уже предвкушал встречу, постоянно размышлял о ней. Если бы он мог, он бы перемотал время вперед, ибо оставаться в ожидании было невыносимо. Ни сна, ни идей, чем убить время, хоть дел хватало с лихвой. Например, Франк мог бы сделать домашнее задание по английскому языку на завтра или прочесть параграф по истории, но не делал этого. Его мозг настроился на другое, и ничто не имело власти над руслом бурного потока мыслей.
Кое-как ночь миновала. Первые два урока прошли, будто во сне. Благо, никто Франка Брауна ни о чем не спрашивал. Казалось, он вообще ни с кем не разговаривал с самого утра. Лишь когда он выходил из здания школы, собираясь вместо остальных уроков посетить торговый центр в городе, его окликнула сидевшая на ступенях Хезер Оурли.
— Нам нужно поговорить, — настояла она, сурово сверля парня взглядом.
Франк нехотя остановился и сложил руки на груди.
— Лично мне не нужно, Хезер, — ответил он.
— Мы не можем оставить все так, как есть, — вскочила она, качнув подолом розовой юбки чуть выше колена. — Мы должны все решить. Здесь и сейчас. Это ненормальные отношения, Франк. Абсолютно ненормальные. И я устала. Понимаешь?
Уставшие глаза юноши раскрылись шире и налились смехом, словно девушка только что рассказала анекдот.
— Отношения? — он приблизился, рассматривая ее лицо. — Ты прикалываешься?
Но Оурли была серьезнее некуда.
— Не выдумывай, — ответил Франк, словно выплюнул. Один уголок его рта насмешливо дернулся. Парень отвернулся от чирлидерши и продолжил путь.
— Ты куда?! — крикнула ему в спину та. — Стой! Ты не смеешь так…
Ей вдруг все стало ясно. Никогда она не видела, чтобы Браун улыбался и даже сейчас это было что-то другое. Это был невербальный ответ на все волнующие ее вопросы.
Летнее солнце после обеда решило выжечь все живое. Это Франк ощутил и на себе: его черная футболка казалась настолько раскаленной, что на лопатках можно было бы пожарить яичницу при желании. Пока он ехал в автобусе, слышал по радио у водителя, как синоптики обещают аномальную жару с первого по последний месяц сезона.
На переливающиеся черные окна торгового центра «Сезам» вовсе было страшно смотреть. Не составляло труда представить, как за счет них разогревается все здание вместе с людьми внутри.
Но на стоянке рядом с «Сезамом» почти не осталось свободных мест, это говорило о том, что внутри не так уж плохо. Разумеется, здесь хватало кондиционеров.
Браун поднялся на шестой этаж, прошел несколько бутиков с одеждой. Он собирался занять столик в кафе «Блбост», где иногда перекусывал с Робертом блинами. Просто божественными блинами. Он совсем забыл, что по пути встретятся магазины игрушек и… «Плейсити». Тот самый, в котором брат купил «Мафии космоса».
Франк остановился напротив большого роботизированного зайца. И кому взбрело в голову покрасить его в зеленый? В пластмассовое лицо животины впечаталась тупая улыбка, которая должна была привлекать детишек, если бы не пустой взгляд. Обтянутая потертым плюшем лапа активно зазывала посетителей внутрь магазина.
«Выглядит он болезненно», — когда-то заключил Роб, и от этого воспоминания Брауну-старшему захотелось улыбнуться, но он не смог. Просто сделал еще шаг и еще, пока не добрался до «Блбост».
Старшеклассник не имел ни малейшего представления, как человек Генри найдет его в четырнадцатиэтажном торговом центре, заполненном разноцветной толпой. Все, что было у Франка — это адрес и время.
Он заказал эспрессо и уселся за округлый столик из серого плотного пластика.
«Без пяти три, — парень по привычке нахмурился. — И до сих пор никого».
Он начал волноваться, не обманул ли его Генри Луккезе просто для того, чтобы тот поскорее покинул особняк. Большие электронные часы на стене в кафе показали ровно три. Но никто не материализовался напротив.
Тяжело вздохнув, Франк пригубил эспрессо. Вдруг прямо перед ним на столешницу опустился стакан с розовым молочным коктейлем, украшенным густыми завитушками сливок. От неожиданности юноша чуть не подавился. Он поднял глаза на владельца столь странного напитка.
