Этан запер дверь в квартиру, и они вместе вышли из сырого заброшенного дома в неожиданное солнечное лето. Яркая салатовая трава кишела кузнечиками, которые, то и дело, выпрыгивали при каждом шаге Стивена. Мимо с жужжанием пролетали пчелы. Когда-то давно так же гудел бабушкин сад с домашними ульями.
О, сколько же приятных воспоминаний нахлынуло от этого звука! Мама тогда увлекалась выпечкой и все соседи по участку заходились слюной от витающих в округе ароматов свежих плюшек и пирожков. Отец часто медитировал в гараже, возясь с любимой машиной. В то время он почти не пил.
Удивительно, как многое способна изменить всего одна сделка по продаже. Не стало дома с садом — не стало и гармонии в семье.
Дорога к окраине Города-1 каким-то образом пролетела мимо Стивена Веста. Он ее совсем не запомнил, как и не запомнил то, на чем они добирались. Но это было не важно. Отец и сын уже стояли на округлой асфальтированной проплешине несостоявшейся парковки, от которой поднимался ощутимый жар. От солнца приходилось невольно щуриться и морщиться, но это совершенно не портило настроение.
Позади Этана стояло одноэтажное заведение, предположительно магазин-кафе при заправке. Название Стив не увидел, так как они стояли со стороны заднего фасада здания.
— Ну что? — весело вскинул подбородком Этан Вест. В его руке появился желтый теннисный мячик. — Проверим твою реакцию, малыш?
— Кто еще малыш! — шутливо огрызнулся Стивен. Для него было подлинным счастьем видеть отца в таком хорошем настроении. Почаще бы так.
— Лови! — крикнул Этан и с замахом отправил мяч прямиком в сына. Тот успел словить его правой рукой и горделиво хмыкнул.
— А теперь ответочка!
Парень от души метнул его обратно. И успех! Этан не успел среагировать. Мяч со свистом пронесся рядом с его ухом и угодил прямиком в окно магазина-кафе. Послышался звон посыпавшегося стекла, а за ним — разноголосая сирена из визгов и воплей.
— Ой, — тихо выдал Стивен Вест. — Я не специально.
Но отца не было рядом. Юноша осмотрелся и понял, что остался один. Он не испугался. Почему-то исчезновение Этана казалось ему таким же естественным, как мираж над раскаленной дорогой. Вместо тревоги, он обнаружил, что смеется.
Надо же, он разбил окно, перепугав уйму людей, но ему от того лишь веселее. Он всегда хотел бедокурить и делать то, что нельзя. Наконец-то, у него появилась такая возможность. И сейчас никто не посмеет сделать замечание, все будут только визжать!
Визжать! Паниковать! И гореть…
Брайер, смакуя, наблюдал за тем, как из разнесенного ручной гранатой маленького кафе выползают выжившие «везунчики». Их оказалось не много — всего четверо.
— Помогите! — горько заорал сиплым голосом мужчина в спортивном костюме. Его здорово посекло, кровь выталкивалась из маленьких брешей на его животе, выкрашивая куртку алым.
Брайер почти ухмылялся. Он не подходил близко к почти сложившемуся маленькому зданию, а продолжал стоять позади, на достаточном расстоянии. Он достал из кармана серой толстовки еще одну гранату, сорвал чеку и плавно швырнул в сторону раненных. Те сперва не осознали, что произошло, но затем тот, кто звал на помощь, в ужасе уставился на заправочные бензоколонки, к которым медленно подкатилось нечто маленькое и круглое, как мячик.
Яростный взрыв отразился в любующихся серых глазах. Наконец, ухмылка Брайера стала явной. Мимо него пролетел пылающий кусок металла, отброшенный силой взрыва во тьму начинающегося загородного леса.
Поглядев на представление еще немного, он побрел прочь, закурив на ходу. Непривыкшие к курению легкие мгновенно съежились, но Брайер не позволил себе закашляться. Перетерпев спазм, он насильно втянул сигаретный дым снова. Никотин ощутимо ударил в голову, опять-таки, с непривычки, но в этом и заключалось особенное удовольствие.
«Мало, — подумал он с некой досадой. — Херня, а не охота».
Сегодняшнее воскресное утро оказалось холоднее всех предыдущих. Изморось посыпала примятую полумертвую траву на склоне крохотным жемчугом. Впереди расстилалось поле, истыканное влажной стерней.
И ни души вокруг. Лишь кратковременный шелест машин, проезжающих по трассе.
Вильде пришлось надеть длинный тренч с капюшоном. Ральф его просто обожал и улыбался от уха до уха всякий раз, когда видел в нем подругу. Плащ был темно-красным, в крупный черный горошек, отчего Ви напоминала божью коровку. Еще и эти черные тонкие «усики» на капюшоне…
— Обожаю осень только за это, — говорил ей Ральф с искренним умилением.
— Он просто теплый и почти не намокает.
— А еще напоминает миру о том, что Вильда Джефф еще не постарела душой!
— Ага, только телом, — буркнула девушка.
Ральф кисло сощурился и сблизил указательный и большой палец, мол, самую малость. Пришлось Вильде его легонько стукнуть в воспитательных целях.
— Ну что, самая серьезная видящая на всем белом свете, есть что-нибудь? — спросил он, оставив дурачество.
Его куртка и штаны сочетались с оттенками жухлого поля, стремящегося слиться с грязными тяжелыми тучами. Лишь одна Ви казалась на общем фоне ярким пятном.
