Словно в подтверждение, всё выглядело так, будто они совершали победную прогулку, а не шли на опасное задание. Но с чего я взял, что они шли на опасное задание? Да, шли туда, где мог быть Карвел, — значит, может, действительно выручать его. А может, у них иная цель. В этом мире уже ничто не кажется очевидным.
Вдруг машина резко остановилась, дёрнувшись так, что офицер наверху едва не слетел вперёд, чуть не уронив фуражку. Я сразу отметил, как его лицо побагровело от злости, а он выкрикнул что-то, и тут же все солдаты, шедшие по бокам, кинулись вперёд, что-то осматривая и громко ругаясь.
Осторожно сместившись немного правее, я вгляделся, что же помешало их монстру. Выяснилось, что одно из поваленных деревьев всё никак не хотело поддаваться «адской» магии машины: пень застрял, не давая тому металлическому чудище его выкорчевать окончательно.
— Лес не сдаётся, — проворчал я себе под нос и сам удивился услышанному. Похоже, время, проведённое с Айрэлинн и подшучивания Ира, не прошло даром: я начинал симпатизировать Лесу.
Один из солдат достал что-то вроде короткого топора и попытался отрубить корни, но, судя по звону, он бил по чему-то не менее твёрдому, чем камень. Видимо, дерево пропиталось силой Леса или ещё чем-то, потому что топор так и скользил, едва не вырываясь у него из рук. Но солдат не сдавался, старался хоть что-то сделать с этим пнём.
Тем временем машина гудела и ворчала. Видимо, её механизмы работали на износ, пытаясь перемолоть упорное бревно, и остановиться они тоже не могли. «Программу» или «колдовство» не прервёшь одним щелчком. Солдаты вокруг пня суетились, хватая его голыми руками, чтобы помочь «кубу» вырвать с корнем. Кто-то, как и первый, принялся рубить, безуспешно лупя по корнями. А офицер наверху всё сильнее багровел, видно было, как он отдаёт короткие приказы, размахивая руками.
Наконец, он крикнул громче обычного, и все солдаты разом обернулись к нему. Со злым видом они отшвырнули топоры и перестали спорить, а затем вооружились автоматами и выставились вокруг машины, словно «ёж», направив стволы к лесу вокруг них. Подоспевший сзади арьергард сделал то же самое. Офицер, который до этого беспокойно метался по верху механизма, выпрямился, отряхнулся и совершил какой-то ритуал или жест — его окутало голубоватым пламенем, которое сразу исчезло оставив его так и стоят по стойке смирно. Внезапно машина застыла: она перестала грохотать и двигаться, а её страшные «челюсти», что вот-вот должны были перемолоть упрямый пень, пошли в обратный ход, словно выпуская добычу и опускаясь вниз, будто из них ушла жизнь.
Тут же офицер снова вспыхнул голубым огнём, но на этот раз пламенная аура не смогла даже достичь середины его тела. Он как-то неестественно покачнулся вбок, ступил не туда и кубарем полетел вниз с вершины бронированного куба, скрывшись с другой стороны машины. Я даже не услышал его падения.
На короткое мгновение солдаты замерли в полном оцепенении, а затем, словно слаженная машина, открыли огонь во все стороны, оглашая лес яростными криками. Похож пузырь вокруг них исчез вместе с падением офицера.
Услышав до боли знакомый звук выстрелов, я сразу рухнул на землю. Лишь чудом я успел отползти за толстый ствол дерева, прикрывая голову как мог, когда в воздухе засвистели сотни пуль, выбивая из стволов целые шлейфы щепок. Лес мгновенно наполнился оглушительным гулом выстрелов, криками и треском ломающихся веток. Я вжался в землю, зажав уши левой рукой: при такой «артподготовке» вылезать на глаза врагу было сущим безумием — это я прекрасно усвоил ещё в прошлом мире.
Не знаю, сколько минуло времени — казалось, что у солдат бесконечные запасы боеприпасов: стрельба длилась ужасающе долго, во все стороны, без остановки. Но вдруг, сквозь хаотичные очереди, стали различимы иные звуки — не просто гремящий бой, а крики боли и отчаяния. С каждой секундой они нарастали, а выстрелы стихали, словно одна сила постепенно уничтожала другую.
Наконец остался какой-то глухой хлопок, будто из помпового ружья, а следом послышался свист, пронёсшийся прямо над моей головой, и короткий, подавленный стон. И внезапно всё смолкло: больше не раздавались ни выстрелы, ни крики. Лес же словно замер, отделившись от кровавой бойни, шурша лишь скупым шелестом листвы в кронах.
Я осторожно приподнял голову и выглянул из-за укрытия. В тридцати метрах от меня стоял этот мрачный, серый «куб» машины, ещё окутанный дымкой от недавней перестрелки. Но ни одного солдата не было видно. Присмотревшись, я заметил у самого отвала раскинувшееся тело с двумя огромными стрелами, пронзившими его голову и вонзившимися в металл позади — так, что тело словно пригвоздило к поверхности брони. «Какую же нечеловеческую силу нужно иметь, — мелькнуло у меня в голове, — чтобы лучник вот так пробил железо?»
Не успел я додумать, как почувствовал лёгкий толчок в затылок. Мир внезапно погрузился во мрак — я не ощутил ни боли, ни страха, лишь беззвучная тьма сомкнулась надо мной, унося в беспамятство.
