Очнулся я так же внезапно, как и погрузился во мрак. Голову разрывало нестерпимой болью, а в желудке всё переворачивалось от тошноты. К тому же я ощутил, будто меня качает из стороны в сторону, словно на беспокойных волнах. «Получил сотрясение, наверно», — промелькнула мысль. Но куда важнее было понять, где я.
С трудом сосредоточив взгляд, я увидел, что с обеих сторон ко мне примыкают деревянные прутья, а позади — судя по боли в спине — имелись такие же; над головой они сходились аркой метрах в полутора высотой. Если бы я попытался встать, мне пришлось бы горбиться. Выглядело это, как небольшая клетка, не больше двух метров в диаметре. Напротив, у прутьев, заметил двух солдат — те самые, в форме Вейсанцев, что охраняли кубическую машину, прокладывавшую путь в лесу. Оба находились без сознания, и у каждого из плеч торчала по стреле; крови при этом не было заметно, видимо, кто-то позаботился о перевязке, но стрелы так и не вынул.
Ни у меня, ни у пленных солдат руки не были связаны, но на наших щиколотках крепились толстые отростки лиан, уходящие куда-то за пределы клетки и незаметно исчезающие под её основанием. Внешне они казались обыкновенными растительными побегами, только более плотными и глянцевыми, но когда я осторожно дёрнул ногой, лиана натянулась с металлическим звуком. На ощупь она, действительно, была холодной и упругой, словно трос, покрытый тонкой коркой лиственных волокон. Я заметил, что подобная «цепь» удерживала и других пленников. Казалось, при всём своём природном облике, эта лиана могла держать нас куда надёжнее, чем обычная верёвка или даже цепь из стали.
«Значит, нас пленили», — понял я. Повернув голову к деревянным прутьям и стараясь осмотреться, понял, что нашу клетку куда-то везут, причём не обычным путём: всю конструкцию раскачивало, словно на спине великана или зверя, продирающегося сквозь буйную растительность. Точно — меня укачивало, а вонь стояла такая, что хотелось снова упасть в обморок. «Первым классом не повезли, ясно… Куда мы катимся?»
— Ир? — мысленно окликнул я упрямого духа, надеясь хоть на какую-то реакцию, ведь не раз он вытягивал меня из безвыходных ситуаций. Разумеется, ответом была гулкая тишина. Слишком типично для него: когда действительно нужен — молчит, исчезая из сознания. Стоит ли удивляться подобному характеру? Я уже привык.
— Ладно, — пробормотал я себе под нос, — надо разобраться, как выбраться. Что у нас в распоряжении?
Сосредоточившись, я принялся судорожно вспоминать всё, что имел. Меч? Очевидно, отобрали — это я понял уже по отсутствию привычного веса за спиной. Ир? Ушёл в глубины моего сознания, оставив меня одного. Призрачная рука? Усмехнувшись, я поглядел на культю своей правой руки и мысленно велел магической конечности проявиться. На миг что-то сверкнуло голубоватым светом, словно фонарь на разряженной батарее, и тут же угасло. «Прекрасно, — горько подумалось, — и это мне не поможет».
В итоге получалось… совсем ничего. Перспектива, мягко говоря, не внушающая оптимизма.
Тихо вздохнув, я откинул голову к прутьям, тут же почувствовав болезненное жжение в затылке — видимо, шишка или ушиб от удара, который вырубил меня. «Ну что ж, выбора нет, придётся перевести дух, пока возможность к бегству не появится сама, — рассудил я. — А вдруг, когда нас отцепят от этого вонючего зверя или что бы это ни было, получится улизнуть? С помощью того самого „хвата“ моей руки…»
Пока свободных планов у меня не нашлось, кроме как сидеть и копить силы. Клетка то и дело покачивалась, её деревянные прутья поскрипывали, а вокруг попахивало чем-то тяжёлым и звериным. Тошнота потихоньку отступала, и это было хоть каким-то утешением. Я прикрыл глаза, сосредоточившись на мерном раскачивании — может, оно поможет мне к тому моменту, когда придётся резко рвануть на волю.
Рвануть на волю у меня не получилось. Казалось, тут дело было не в том, что моя «призрачная рука» давала сбои — вероятно, у них имелось что-то, блокирующее все способности пленников, по крайней мере, я так решил. А дело в том, что лиана, которая оставалась на моей ноге, следовала за каждым моим движением, будто послушный спутник, но при этом не позволяла мне отойти ни на шаг — он словно уходила глубоко в землю и крепко держал меня, не давая шанса удрать.
В итоге я мог лишь идти под конвоем, тогда как моих «попутчиков» — двух без сознания вейсанцев — несли при помощи каких-то жердей, словно связку дичи. Да, к пленным здесь относились не слишком деликатно, что, впрочем, неудивительно: на моей войне бывало и похуже. Но тогда это был «мой» мир, а теперь…
