— Да уж не курица, поняла.
— Вот и умничка.
— Давай по очереди — выстрел ты, выстрел я.
Василиса натянула лук и выпустив стрелу сделала шаг назад…
На мечах они бились до тех пор пока им не принесли обед, не в чём не уступая друг другу, затем поели и вместе завалились в мойку. В начале «мылись», а потом и прополаскивали одежду. На всё про всё часа три времени ушло. После Лёня сходил к старосте и дал на питание ещё один золотой.
— Лог, ты же посвящён в то, что я начал к поручению князя готовится.
— Уже понял, что сейчас в делах на тебя расчёту нет.
— Вот держи монету за мой прокорм.
— О, другое дело.
— Знал бы — сразу так поступил. Так что, ежели что — не стесняйся говори.
— Через три дня на ярмарку выезжать будем, ты обещал корову ещё на общину взять, и не одну, твоё слово в силе?
— В силе.
— Ну тогда пока мне добавить больше нечего.
— Добро.
Черновик!
Недельная ярмарка проходила на большом поле возле Краскокаменска.
— Василис, тебе точно больше ничего прикупить не надо? Скоро похолодает не на шутку.
— Да купила я уже всё. Вон половину телеги уже нагрузила пока ты с кузнецом рядился. Договорился-то на что хотел?
— Договорился. Говорит из бронзы отольёт не хуже стального будет. Голову мою долго обмерял…
— Хорошо, что только голову…
— Ты меня, что теперь до конца дней теперь подначивать будешь?
— От случая к случаю, дорогой. От случая к случаю. Староста то, что такой счастливый ходит.
— Я ему телегу, коня и двух коров на общину купил.
— А себе верхового брать не будешь?
— Пока решил не спешить. По лесам верхом не шибко-то поездишь, а как вьючный и Гнедко сгодится. Не думаю, что нежить далеко хоронится, скорее всего в не более дня пути от дорог схроны искать надо.
— Норы?
— Может и норы, а может и по балкам и оврагам хоронится.
— Когда тебе шлем сладят?
— Обещал привести на пятый день.
— Выступать на шестой будем?
— Да.
— А я тебе, голуба моя, платочек на чело прикупил.
— Кажи.
— Держи.
— Красив. И нить серебром и обереги… Спасибо, сокол мой. Под шелом теперь одевать его буду, авось сбережёт голову мою.
— Пойдём пирогов в дорогу возьмём да пора до дома.
— А что, к моим не заедем, не обрадуем новостями? Как раз к ужину поспеем и не нужно будет сейчас пироги покупать.
— Но только на одну ночь и с утра домой. Договорились?
— Договорились.
— А что ж тогда нужно и матушке с батюшкой твоим что прикупить?
— Не нужно. Они люди не бедные и сами кого угодно одарить могут. Так, что запрягай и
В этот раз Лёня решил не скупиться и заказал, окромя шлема, отлить из тонкой бронзы лопату и топор с длинным лезвием поперёк для земляных работ. Обсуждали, что да как лучше сделать долго, но результат должен оправдать затраты.
Жила Василиса в не очень большом двух этажном доме за собственным забором из природного камня, который сочетался с мощными столбами деревянных ворот. Ворота были на запоре и Василиса подъехав на своём Рябом постучала в них рукоятью кнута.
— Митрофан, открывай!
— Бегу, бегу, Василиса Гавриловна! — откликнулся басом названый персонаж.
Гулко зазвенел сброшенный наземь запорный брус и створки ворот распахнулись, пропуская дочь хозяина и телегу с её мужем.
— Митрофан, челюсть подбери и рот прикрой, — мухи за летят.
— А???
— Муж мой, Мандалорцем звать можешь.
— Как прикажете, Василиса Гавриловна.
— Коней накормить, телегу под навес, на случай дождя.
— Всё сделаем, будьте покойны, Василиса Гавриловна.
— Пойдём, муж мой. Ответ держать будем.
— За что держать?
— За вымя — улыбнулась Василиса.
Подхватные люди забегали по двору уводя коней, а они прошли в дом.
— Здравствуйте, Василиса Гавриловна, — защебетала расторопная женщина, — Аглая Семёновна и Гаврила Спиридонович сейчас в трапезную спустятся. Прикажете на вас тоже накрыть.
— На двоих.
Подхватные люди помогли обмыть с дороги руки и Лёня с женой присели к столу. Через пару минут в трапезную зашёл крепкий мужчина и более высокая женщина в богатой для местных реалий одежде.
Наградив Василису и Лёню тяжёлым взглядом предки расположились за столом и попросили подхватных людей покинуть трапезную.
— Ты по что решила нас опозорить, дочь наша? — Начал говорить отец. — Ты подумала, что люди скажут?
— Пусть молча завидуют! — огрызнулась Василиса.
— Молчать! — гаркнул отец и припечатал ладонью по столу.
— Пойдём, Василис, — взял слово Лёня, — не хотят твои родичи принять счастья твоего.
Лёня поднялся из за стола и Аглая Семёновна не вольно открыла рот.
— Стоять! — рыкнул отец.
— Вы тут хозяин, но и я не конь. Пойдём, дорогая.
Василиса поднялась и обозначив поклон матушке проследовала за мужем.
Кони опять были запряжены и они поехали устраиваться на постой на постоялый двор.
— Непростого себе мужа Василиса взяла. — теребя платок в руке проговорила мать Василисы.
— Я его в бараний рог скручу…
— Не кипятись, Гаврила. Брат мой просил её приглядеться к нему, и судя по её: — «Пусть завидуют молча», там есть за что держаться и не только в плане крепкого тела. Так, что не кипятись.
— Но как же не кипяпись… Без обряда и благословения родительского… Ой позор…
— Перепелица — мука будет.
