— Не совсем. Во время неё в тылу устроят революцию и развалят страну. В феврале семнадцатого года. В октябре большевики возьмут власть и сбросят Временное правительство.
— Большевики?
— Да, — кивнул Минус. — Именно они.
Матильда молча смотрела на него. Серёга неохотно сказал:
— Я не сумасшедший. Можете мне не верить, но я не вру.
— Я верю вам, — балерина взяла бокал, но тут же поставила его, волнуясь. — Я не считаю вас сумасшедшим. Но если большевики возьмут власть, то что станет с Его Величеством? — добавила она почти неслышно.
— Я скажу, — Минус скривился. — Но не обманите меня. Никому не проболтайтесь о нашем разговоре. Я не желаю такой судьбы Государю. Я просто знаю её. Императора с семьёй убьют. В подвале Ипатьевского дома, в Екатеринбурге.
Выражение ужаса застыло на лице Матильды. Она неловко дёрнулась и недопитый бокал упал на столик. По белоснежной скатерти растеклось красное пятно.
— Дурная примета, — тихо произнесла женщина.
— Возможно, — кивнул Минус.
— Скажите, а вы знаете, что меня ждёт?
О судьбе Кшесинской Серёга не имел ни малейшего понятия. Он немного помедлил и заговорил:
— В вашем Петербургском доме будет музей революции.
Балерина ошарашенно покачала головой.
— А я? Что случится со мной?
— Не знаю, — честно признался Серёга. — Я правда не знаю.
Кшесинская не поверила ему. Она решила, что её судьба ужасна, и потому парень не стал рассказывать. Если уж Ники убьют, то её точно не ждёт ничего хорошего. Женщина легко привстала из-за стола.
— Составьте мне компанию, — её голос стал ласковым. — Я не хочу смотреть на это пятно, — она кивнула головой на стол. — Мне делается дурно. Проводите меня.
Аллеи парка были освещены, но Кшесинская взяла Минуса под руку. Они молча гуляли, пока не оказались на морском берегу. Там, неподалёку от пристани, находилась скамья с высокой кованой спинкой. Балерина направилась к ней:
— Неужели, это нельзя изменить?
— Не знаю, — Серёга пожал плечами. — Я стараюсь изо всех сил, но у меня мало возможностей.
— Пётр Аркадьевич знает об этом? — спросила она негромко.
— Нет, — ответил Серёга. — Об этом знаете только вы. Даже моя жена не в курсе. Я никому не рассказал. Столыпину говорить бесполезно. Он всё равно не поверит.
— А он… — Кшесинская замялась. — Что случится с ним?
— Его должны были убить в Киевском театре.
— Но не убили? Вы помогли ему?
— Да, — неохотно сказал Минус. — Я помог ему, хоть он меня терпеть не может. Но без него нельзя.
— Нельзя, — уверенно кивнула женщина. — Он самый сильный из министров. Он подавил революцию. Но ведь если вам удалось предотвратить его убийство, то судьбу можно изменить!
— Наверное, — Серёга пожал плечами. — Но как? Я не Император, чтобы реформировать армию, выиграть войну, и устранить заговорщиков. Мои руки коротки. Я и так делаю, что могу.
— А вы знаете заговорщиков?
— Нет, — Минус печально усмехнулся. — Если бы я знал, то убил их всех заранее. Но я не знаю. Императора предадут почти все. Его ближайшее окружение. Но я не знаю, кто будет инициатором заговора. Распутина убьют по поручению британцев ещё до революции.
— Я не знакома с ним, чтобы иметь собственное мнение, но он нужен Императрице. Он несколько раз спасал жизнь цесаревичу, останавливая кровь. О нём говорят разное, но это последняя надежда Императрицы. Ведь она глубоко несчастна из-за болезни сына.
— Императрица! — легко фыркнул Минус. — Эти браки по политическим соображениям полная глупость! Они никого не удерживают от войны, только способствуют вырождению династий.
— Да, — Кшесинская согласно кивнула. — Я тоже так считаю.
— Конечно. Немногие женщины годятся на роль Императрицы, и скажу откровенно, нынешняя не годится совсем.
— Она достойная женщина, — ответила Матильда неохотно. — Надёжная опора для супруга.
— Перестаньте, — Серёга усмехнулся. — Я говорю с вами откровенно, и вы тоже не лукавьте. Императрица должна обладать умом и железной волей. Она должна быть красива, наконец. По моему мнению, вы намного больше подходите на эту роль.
Кшесинская на мгновение зажмурилась и Минус торопливо проговорил:
— Простите, я не хотел причинить вам боль. Я не подумал.
— Ничего страшного, — Матильда едва сдержалась, чтобы не заплакать. — Я давно смирилась со своей участью. У меня не было шансов стать его женой, но я не жалею о нашей связи. Я была счастлива, пусть и совсем недолго.
— Вы хорошая женщина, — тихо произнёс Серёга. — Я вижу, что вы любили его.
— Да, — ответила балерина. — Я и сейчас его люблю. Многие считают меня корыстной дрянью, но я всей душой люблю Ники.
— Они просто не знают вас, — усмехнулся Минус. — Вы очень приятная женщина. Просто вам приходится быть жёсткой.
— Да, — охотно кивнула Матильда. — Мне приходится держаться. Я не собираюсь давать моим недоброжелателям поводов для радости. Скажите, а что вы намерены делать?
— Не знаю. Мне придётся отправиться на войну. На Балканы.
— Вам так нравится воевать?
— Нет, — Минус печально улыбнулся. — Терпеть не могу! Мне нравится сидеть так, как сейчас, в компании прекрасной женщины, и глядеть на море. Я ненавижу войну!
— Но вы можете отказаться!
