Чиын сложила руки на груди и вежливо поздоровалась с гостьей:
– Добро пожаловать! В нашей прачечной можно избавиться от душевных пятен и разгладить неровности.
Лепестки продолжали медленно кружить вокруг. Цветы витали и возле Чэха, который украдкой наблюдал за мамой из-за угла.
– Прошу за моего самого любимого на свете человека, за мою маму, – обратился он к ним.
Цветы, будто сговорившись и внимая его наставлениям, залетели внутрь здания. Дождавшись этого момента, Чэха развернулся и направился к морю. Хотелось прыгнуть в его объятия и окунуться с головой. Море может о многом поведать. Оно хранит людские тайны, унося их на волнах в свои глубины.
– Располагайтесь, где вам будет удобнее. Я заварю для вас чай. Вы любите погорячее?
Ёнчжа, окруженная парящими лепестками, скромно стояла в дверях. Не привыкшая к такому гостеприимству, она чувствовала себя неловко в незнакомой обстановке. Успокаивало ее только то, что Чэха очень хорошо отзывался об этом месте. Крепко ухватившись обеими руками за ручку сумки, которая висела на плече, Ёнчжа села почти у входа.
Чиын неспешно заваривала чай, предоставив гостье время освоиться. Многие сразу привыкают к новому месту, но есть и те, кто держится очень настороженно. За многие века Чиын поняла: людям нужно время, чтобы расслабиться.
Ёнчжа с интересом огляделась. Мелодично играло фортепиано, а именно любимая композиция лучшего друга Чэха, Хэина, – они часто включали ее дома. Слушая музыку, Ёнчжа проверила, нет ли сообщений от сына. Наверное, он еще на работе, не стоит его тревожить. Ёнчжа выпустила из рук сумку. Повисшая тишина совсем не напрягала.
Чиын заварила чай и заботливо поставила перед гостьей, которая наконец решилась заговорить:
– Чэха много про вас рассказывал. Мне казалось, он приукрашивает, но, похоже, это и правда удивительная прачечная.
Чиын искренне улыбнулась и, кивнув, налила чай в чашку, стараясь не встречаться с Ёнчжа глазами. Гостье, одетой в белую трикотажную блузку, удобные черные брюки и бежевый хлопчатобумажный пиджак, было немного за пятьдесят. Волосы она аккуратно собрала в хвост, косметику не нанесла, руки ее оказались простыми и грубыми. На маленьких ладонях, когда-то мягких, теперь выступали мозоли. Чиын ждала, пока Ёнчжа выпьет хотя бы половину чашки с чаем для утешения. После этого люди всегда успокаивались. Иногда залогом более качественной стирки души становится не волшебство, а просто уважение к времени.
– Я не очень люблю чай, но ваш очень вкусный, – застенчиво улыбнулась Ёнчжа.
Она потихоньку начинала доверять Чиын. Та же вышла из-за барного столика и, пододвинув стул, села рядом с гостьей. Лучше не смотреть ей в глаза, чтобы не смущать.
Покончив с чаем, Ёнчжа сняла пиджак и аккуратно положила его поверх сумки.
– Этот чай можно попробовать только в нашей прачечной. Я готовлю его по своему личному рецепту. Хотите еще чашечку?
– Извините, что я вас отвлекаю.
– Все хорошо. Чэха устроился в хорошую компанию, он заранее договорился со мной о вашем визите.
Ёнчжа застенчиво улыбнулась, услышав о сыне. За вторую чашку она принялась уже увереннее. После первого глотка гостья устремила взгляд в пустоту и задумчиво сказала:
– Я очень давно здесь не была. Чэха сказал, что в вашей прачечной я смогу облегчить душу, и я действительно чувствую себя лучше. Спасибо, – прошептала Ёчнжа.
Чиын непринужденно села рядом с ней. Дистанция между ними сокращалась.
– У всех людей есть раны и боль, – сказала она, аккуратно положив рядом белую футболку, – но каждый считает, что именно его – самые болезненные. Многим кажется, что, избавившись от неприятных воспоминаний или разгладив душу, они смогут жить лучше. Чэха хотел, чтобы я помогла вам. Наденьте эту футболку, поднимитесь на второй этаж, закройте глаза и подумайте, от каких пятен вам хотелось бы избавиться. Потом отдайте мне эту футболку в стирку.
– Чэха захотел? Это мило. Совсем как ребенок…
Ёнчжа взяла футболку и прижала к груди, словно младенца. На глазах ее выступили слезы. Чэха всегда был очень внимательным, не по годам взрослым. Заботился о маме. Ни разу не просил у нее купить ему что-то.
Внутри у Ёнчжа все сжалось.
Она радовалась, когда узнала, что сын решил снимать кино.
Тяжело вздохнув, она продолжила:
– Пятна души, от которых я хотела бы избавиться? Таких очень много. Даже не знаю, с чего и начать. Как бы иронично это ни звучало, время лечит. Трудные времена остались позади. Не то чтобы я хотела отстирать какие-то, но бывают моменты, когда меня просто разрывает от тоски.
– Что это за моменты? – поинтересовалась Чиын, внимательно слушая гостью.
